– Пусть он войдет, – сказал Фуасои, кивая. Боль в животе прошла. Другая боль, та, из-за которой он просыпался ночью, обливаясь потом и плача, тоже пройдет, когда всё закончится. Он промокнул лоб салфеткой и воззрился на дверь. – Я хочу поговорить с ним наедине.
Яви пожал плечами и вышел, минуя Шоэтай в дверях.
– Ваше преосвященство, – Шоэтай упал на колени.
– Вставай, – нетерпеливо приказал Фуасои. – Оно у тебя?
Шоэтай устало кивнул, вставая, чтобы положить маленький свёрток на стол.
Старший жестом показал пальцами, чтобы тот отдал ему свёрток. Получив его, он осторожно открыл его, обнаружив внутри пакет размером с кулак.
– Это все? – спросил Шоэтай.
– Всё, – улыбнулся его начальник, довольный наконец тем, что работа может продолжаться и его собственная боль закончится. – Вирус чумы. Упакован специально для Травы.
***
Братья Майноа и Лурай прибыли в Опал-Хилл как раз вовремя, чтобы прервать разыгравшуюся ссору. Когда Персан Поллут объявил о прибытии аэромобиля с Зелёными Братьями, Марджори была застигнута врасплох. Она совсем забыла, что они придут. Однако после минутной паузы она вышла им навстречу, чтобы привести их в дом, надеясь, что их прибытие положит конец, пусть и временным, разногласиям между Риго и Стеллой.
Не обращая внимания на появление двух незнакомцев, Риго продолжал кричать на Стеллу, разъяренный тем, что она не сказала ему, что собирается ехать верхом, сделала это без его разрешения. Хотя Тони и Марджори тоже были злы на обоих наездников за то, что они рисковали своими жизнями на Охоте бонов, они были обеспокоены тем, что конфликт затянулся надолго. Марджори вмешалась в звуки разыгравшейся словесной бури, представив Братьев своему мужу и дочери.
Когда Риго повернулся и протянул руку брату Майноа, его лицо всё еще было багровое от гнева. Святой отец был близорук и немолод, полноват и с залысинами. Все, что Риго мог заставить себя сделать, это извиниться перед гостями и уйти со Стеллой, оставив Марджори и Тони вместе с ними.
Майноа отмахнулась от ее извинений. В каждой семей есть свои сложности, леди Вестрайдинг. Насколько я понимаю, ваш муж и дочь вчера ездили на Охоту с Гончими.
– Как вы узнали?
– Эта новость распространилась по Траве молниеносной скоростью, – ответил монах. – Слуга из эстансии позвонил другу. Друг позвонил кому-то ещё, а тот позвонил ещё троим. И вот один из братьев пришел рассказать брату Лураю и мне. О да, леди Вестрайдинг, уже все знают.
С тех пор как Стелла ушла с Риго, Риллиби стоял и смотрел ей вслед с выражением удивления на лице. Он резко сел.
– По всему, она полна решимости продолжать, – констатировал он.
– Риго полон решимости продолжить. Стелла настроена не менее решительно. Мой муж считает, что ей не следует этого делать. Он говорит, что в его случае всё по-другому, – она вздохнула, всплеснув руками.
– До меня дошло, что Ровена, Обермам бон Дамфэльс, находится сейчас в Коммонсе, – заметил брат Майноа. – Кроме того, я слышал, что Обермун бон Дамфэльс, похоже, не в курсе, что она ушла от него. Это так, леди Вестрайдинг?
– Зовите меня Марджори, брат. Пожалуйста. Да, это так. Кстати, отец Джеймс очень хотел бы видеть вас, пока вы здесь.
Брат Майноа кивнул, улыбаясь. Ему очень хотелось поговорить с кем-нибудь из Отцов.
Когда пришло время, он поговорил с молодым священником, тихим молодым отцом Джеймсом – племянником Риго, а также с отцом Сандовалом, а также с Тони и Марджори. Весенний воздух был приятно свеж, так что для них был накрыт ланч на террасе… Ни Риго, ни Стелла к ним не присоединились. Ни Риго, ни Стеллу найти не удалось.
– Я особенно хотел поговорить с вами, отцы, – доверительно сообщил брат Майноа своим спокойным голосом, – потому что у меня есть философский вопрос, по которому я ищу совета.
Отец Сандовал произнёс покровительственным тоном: – Вы хотите получить совет с религиозной точки зрения?
Отец Сандовал хитро склонил голову набок:
– Именно. Вопрос, не имеющий никакого практического значения, но важный в доктринальном смысле. Чтобы задать свой вопрос, я должен попросить вас сначала предположить, что известные вам Фоксены здесь, на Траве, являются разумными существами и что их беспокоят некоторые вопросы совести.
Тони рассмеялся. Марджори улыбнулась. Отец Сандовал, казалось, был лишь слегка удивлен: – При всём уважении, я могу принять это предположение как основание для этического спора.
Брат Майноа удовлетворенно кивнул: – Это вопрос первородного греха.
– Первородный грех?» Отец Джеймс удивлённо воздел глаза. – Среди местных лис?
Он посмотрел на Марджори с улыбкой, как будто вспомнил их недавний разговор на ту же тему. Она опустила взгляд в свою тарелку. Она все еще была обеспокоена тем, что он сказал, и не была уверена, что это повод для смеха.
Брат Майноа присутствовал при этом обмен репликами, но притворился, что не заметил.