– Нам следует идти поверху и посмотреть на город, – настаивал Риллиби.
– Зачем? – воскликнула Марджори. – Стеллы там нет…
– Марджори, пока вы ещё спали, мы с Тони подошли к опушке леса. гиппеи всё ещё там. Сейчас мы никак не можем пойти этим путем, – сказал Майноа.
– Но почему? – Марджори досадливо махнула рукой, борясь с подступающими слезами. – Ради бога, я не хочу осматривать достопримечательности.
– Вы догадываетесь, что там наверху, брат Майноа? – спросил отец Джеймс
– Да. У меня возникли кое-какие подозрения с тех пор, как пришло сообщение с Семлинга.
– Что же там такое?
– Я думаю, что это последний город Арбай, – сказал Майноа. – Самый последний.
Риллиби вёл их, через неглубокие заводи, по проходам между деревьями. Иногда он останавливался и просто смотрел на деревья, пока они ждали. Однажды он спешился и положил руки на дерево, прислонившись к нему, как будто это был его друг. Сильван хотел было что-то сказать во время одной из таких пауз, но брат Майноа положил руку ему на плечо, призывая его к молчанию. Они пересекли небольшие острова и, наконец, подошли к большому острову с холмом в центре.
На плоском каменном постаменте стоял искривленный монумент, очень похожий на тот, что стоял на площади города Арбай.
– Арбаи? – прошептала Марджори, не веря своим глазам.
Риллиби указал вверх вдоль склона холма, где тропа вилась к отвесному краю утеса.
– Вот как я спустился, – сказал он. – Оставим лошадей. Они будут здесь в безопасности.
Они спешились, стараясь делать это тихо, чтобы не перебивать шелестящие голоса над их головами. Людские голоса. Пение. Истории под приглушенный смех. Риллиби повел их по тропе. На краю обрыва между причудливо вырезанными столбами через зияющую пропасть к деревьям вёл мост – мост, замысловато сплетённый из тугих травы, лиан и щепок. Перила были украшены узорами из листьев и фруктов. Пол был заплетен цветными завитками, прочными, как мостовая. В двухстах футах в воздухе они прошли за Риллиби в тень деревьев.
Там были жилища – беседки и купола, шатровые крыши и конические шпили, плетёные стены и решётчатые окна – висели, как плоды на ветвях деревьев, выходя на плетеные аллеи и висячие кружевные улицы. Наверху они увидели залитые солнцем перголы, затенённые беседки, замысловатые павильоны, соединенные между собой тонкой паутиной лестниц. Ажурные домики висели на высоких ветвях, словно гнёзда иволги.
Жители кричали из окон, разговаривали в комнатах наверху и внизу, двигались по проезжей части, их голоса становились громче по мере приближения и стихали по мере их удаления. Теневые фигуры мелькали вдоль перил моста. Группа теней вынырнула из дверного проема в трепещущий свет от колышущихся листьев. Несмотря на свою рептильную внешность они были грациозны. Их глаза искрились смехом, руки тянулись навстречу, как бы говоря: «Добро пожаловать!»
Но на самом там никого не было, совсем никого.
Пара влюбленных оперлась на перила моста, переплетя руки. Риллиби прошёл сквозь них. Это были лишь призраки, отголоски прошлого.
– Призраки, – выдохнул Тони.
– Нет, – сказала Марджори, заворожённо смотря на фигуры влюблённых. – Это голограммы, Тони. Они создали их. Прожекторы должны быть где-то на деревьях.
– Эти образы скрашивали жизнь последних из Арбаев, когда их становилось всё меньше и меньше, – сказал Майноа
– Откуда вы знаете?
– Мне сказали, – ответил Майноа, – только что. Всё это согласуется с другими вещами, которые я узнал с тех пор, как мы вместе обедали в тот день в Опал Хилл. Великие машины в Семлинге пережевали информацию, поглотили и снова выплюнули. Машины смогли перевести книги из города Арбай. Не все, некоторый. Половину из них. О содержимом другой половины они могут догадываться. Ключ к их языку был скрыт в резьбе на дверях.
– А сами резные двери?
– Они сумели прочесть зашифрованное в их узорах.
– И что там написано?
Брат Майноа покачал головой, пытаясь рассмеяться, смех превратился в кашель, который согнул его пополам.
– Они говорят, что арбаи умерли так же, как и жили, в соответствии со своей философией.
– Здесь?
– Там, на равнине, они быстро умирали. Здесь, на деревьях, их уход был приостановлен. Их философия не позволяла им убивать любую разумную вещь. В своем городе на равнине гиппеи вырезали изображения своих сородичей. Те, кто жил в этом летнем городе среди деревьев, не могли вернуться туда жить. Они не хотели умирать. Так они прожили одно последнее лето здесь, а когда пришла зима, они медленно угасли, зная, что во всей вселенной они были последними из своего народа.
– Как давно это было?
– Века. Века в системе исчисления времени Травы.
Марджори оглядела плетеные здания и в недоумении покачала головой.
– Но это невозможно. В конце концов все эти конструкции должны были разрушиться, пасть под гнётом времени. Эти извилистые дороги должны были просто сгнить.
– Нет, потому что они обновлялись час за часом, день за днём все эти бесчисленные годы. Их постоянно поддерживают.
– Но кто?
– Я думаю, что мы встретимся с ними уже очень скоро.