Олег прошел в маленькую кладовку, где стояли в ящиках бутылки с боржоми, колой, коньяком. Был даже небольшой мешочек с кофе. И кофемолка. Борис Михайлович Чернов был странным человеком. На себя он денег не жалел. Но притом усердно экономил: все, что хранилось в кладовке, предназначалось для угощения клиентов, было отличного качества, но закупалось всегда оптом: так дешевле.
Олег открыл холодильник. Вынул палку сырокопченой и почувствовал голод.
Быстро нарезал колбасу специальным ножом, наполнил с верхом большую тарелку, распечатал пачку предназначенного для тостов хлеба. Подумал, прихватил бутылку «Хеннесси», вернулся.
Песик крутился рядом и повизгивал.
— Ну что, малыш, будем считать это поздним ужином? Или — ранним завтраком?
Олег взял с дюжину нарезанных кусочков, положил на принесенное с собою блюдечко и поставил перед щенком. Тот принюхался, ухватил кусочек острыми зубками и стал есть неспешно, щурясь от удовольствия.
Олег налил себе рюмку, выпил, и — аппетит сразу пропал. Но спиртное его, как ни странно, взбодрило. Посмотрел на часы. Уже понедельник. Значит, рабочий день.
Гринев включил компьютер, ввел ключи и пароли и перевел часть средств на свои счета в российских банках.
Потом положил перед собой чистый лист бумаги, на секунду задумался и один за другим четким почерком вписал несколько пунктов плана. Оставил лист на чистом столе, открыл окно, вышел на малюсенький балкончик, закурил.
Песик выбежал следом, покрутился, отошел в сторонку и, пряча глаза, сделал лужу. Потом подошел к Олегу и закрутил хвостом. Гринев потрепал щенка по холке, тот тявкнул, присел и сладко зевнул.
Олег вернулся в комнату, вынул из одного из столов ящик, взял рабочий халат технички, уложил туда, подхватил песика на руки, посадил в коробку, сказал:
— Место. Спать.
Щенок снова сладко зевнул, принюхался, лег на спину, повалялся, встал, снова понюхал место, посмотрел на Олега. Тот погладил его, щенок улегся, вытянув лапы, закрыл глаза, свернулся клубочком, тихонечко поскулил о своем щенячьем младенчестве, но вскоре умаялся и уснул.
Олег вернулся на диванчик, прилег. До утра еще часа четыре. Так или иначе, нужно выспаться. Хорошо выспаться. Тем более, он знал, кто придет первым.
Из сна его вырвал неистовый лай. Олег вскинулся, глянул на часы: четверть четвертого, для посетителей рановато. Но в офисе уже загорался люминесцентный свет и слышались уверенные шаги нескольких пар ног.
Первым появился здоровенный детина. Он шел прямо на Гринева. Олег встал с диванчика, сделал шаг навстречу, детина выбросил вперед ладонь, намереваясь толкнуть его обратно, Олег легко захватил кисть руки, крутанул, ушел в сторону, и более чем стокилограммовое тело, описав в пространстве немыслимый пируэт, с придыхом ухнуло на пол. Ко второму Олег подскочил в одно мгновение, ткнул в подбородок, и тот осел на пол, будто пустой мешок.
— Умерь обороты, Медведь! — услышал он повелительный голос.
Еще двое охранников стояли наставив на Гринева стволы «глоков». Никита Николаевич Борзов присел на стол, резко наклонился, подхватил заливающегося лаем щенка под живот, сделал ему «козу», а песик вдруг цепко тяпнул его острыми зубками за палец. Борзов выпустил щенка, залил укус из коньячной фляжки, спросил:
— Не бешеный?
— Здоровый. — Я не про собаку, я про тебя.
— Справка нужна?
— Справки тебе уже не пригодятся, Медведь.
— Кто знает.
— Я.
Приложившийся об пол охранник поднялся, посмотрел на Олега исподлобья.
Борзов усмехнулся:
— Ты, Сева, волком-то на Медведя не гляди. Кидать он умеет. И ладно бы только тебя... Помоги Вовику.
Сева кивнул, подхватил под микитки продолжающего отдыхать после удара Вовика и выволок его из кабинета.
— Ну что, Олег Федорович? Поговорим... напоследок?
— Отчего же напоследок?
Лицо Борзова ожесточилось.
— Видишь ли, мальчик. Бывало, кидал я. Бывало, кидали меня. Но так, как это сделал ты...
— Никакого кидка не было. Идет работа.
— Работа?
— Да. — Гринев пододвинул Борзову листок. — Я вот тут набросал план мероприятий на неделю. И хочу вам сделать новое предложение.
— Мне бы от предыдущего прокашляться... — проворчал Борзов, бросил охранникам:
— Вы пистолетики-то зачехлите покамест. — Вздохнул:
— Надо же поинтересоваться, какой разводняк товарищ Гринев нам на этот раз воткнуть хочет.
— Это не разводка. Это — реальность.
— Угу, — кивнул Борзов, ощерился:
— Или ты решил сделать мне предложение, которое я не смогу отклонить?
— Вы не захотите его отклонять, Никита Николаевич.
— Даже так?
— Двести пятьдесят процентов прибыли.
— Сколько?
— Двести пятьдесят. Чистой прибыли.
— Четверть миллиарда? И сотку ты возвращаешь? Я тебя правильно понял, Олег Федорович?
— Абсолютно.
Борзов прищурился, взял со стола бутылку:
— Я коньячку себе плесну. Умом я понимаю, что тебе твои обещания ничего не стоят, а мне — приятное делаешь... Вот только в глотке сразу пересохло. Знаешь, почему? Ты ведь серьезен.
— Совершенно.
— Вот это и пугает.
Никита Николаевич выпил коньяк. Посмаковал послевкусие, спросил:
— Соточку-то не всю профукал?
— Нет. В дело пошли пока только пять миллионов. Из ваших.
