— Полагаю, это не последняя наша встреча. Так или иначе, я должен буду предъявить вам фото. Да и... Поймите и вы меня: приходит человек с улицы, сплетает историю, получает десять тысяч долларов...
— Вы мне не поверили?! Я ж как на духу...
— Во всем должен быть свой порядок, — жестко перебил его Гринев. Сделал вид, что потянулся забрать деньги...
— Да нет, раз надо, значит, надо. Чего мне скрывать теперь? Нечего, факт.
Только видал я ваши машины: мамонты и носороги! Представьте, такая к нам во двор прикатит, а из нее я — весь из себя! А — бабушки у подъезда? А — молва пойдет?
— Поедете на такси. С вами будет моя секретарша. Она поговорит с вашими домашними, хорошо?
— Ну, раз так... Может, оно и спокойнее. Все-таки деньжищи... Вы ей доверяете?
Вопрос был не праздный. Доверял Олег теперь только себе. И наверное, паре друзей. Если они у него еще остались: времена, как заметил Кузнецов, теперь лютые. Но выбора у Гринева не было. Охранникам от Борзова, как и водителю, он доверял еще меньше. Вернее, совсем не доверял.
— А можно моя Антонина с нами поедет?
— Антонина?
— Ну да. Она в скверике, что здесь через два дома, битых два часа дожидается. Переживает, значит. А вдруг со мною чего?.. Всяко ведь могло статься, риск, то-се... Олег только усмехнулся.
— Да нет, вы не подумайте, что я на вас грешу... В жизни, понятное дело, разное случается, а только... Что я, человека от урода дрянного уже не отличу?
Которому своего родителя прибрать — как с апельсина кожуру обчистить! Я по телевизору смотрел: один пацанчик свою маманьку в лес завел за грибами и — тюк обухом по темечку. Там и закопал. Свет она ему, вишь ты, застила, жить мешала, сволоте... А вообще... Что растишь, то и вырастает.
Кузнецов бросил взгляд на Гринева, покраснел:
— Вы только на себя что не подумайте... Не, это мне Антонина моя не шибко доверяет. Говорит, деньги получишь, еще назюзюкаешься где... Вот и дожидается.
— Хорошо. Захватите жену. Олег нажал кнопку селектора:
— Аня, зайдите.
Секретарша появилась через минуту. Олег прошел с ней в комнату отдыха, сжато и скупо пересказал всю историю и попросил съездить с Кузнецовым, убедиться, что детали его рассказа о семье соответствуют действительности.
Значит, и в основном не налгал.
— Да, и вот еще что... — Олег написал на листочке адрес, вынул из стола несколько пачек долларов, сказал:
— Это автостоянка. И магазин по совместительству. Старье. Хозяина зовут Леонид Ильич.
— Как?
— Леонид Ильич. Брежневу не родственник и даже не однофамилец. Скажи ему, что от меня. Отдашь деньги. Мне нужна машина, наша, неприметная, в идеальном техническом состоянии, но выглядеть должна как «ношеная». И — неприметная. Где оставить, он знает. Что оставить в бардачке, тоже знает. Ключи под ковриком.
Все.
— Но вы дали слишком много денег.
— Чего-чего, а денег никогда не слишком. Три пачки передашь ему, пусть тоже оставит в машине. Оставшиеся две спрячь сама, где знаешь. Может, пригодятся, если что.
— Если — что?
Олег улыбнулся искренне:
— Я сейчас как путник. А в дороге всякое случается. Если случится что-то... неординарное, деньги твои.
— Олег, я...
— Все. Давай работать, а?
— Олег Федорович, можно мне спросить?
— Это важно?
— Да.
— Почему ты... почему вы мне доверяете?
Олег помолчал, ответил:
— Больше некому.
Девушка внимательно посмотрела на него, лицо ее посерьезнело.
— Я не подведу, Олег.
— Я верю.
— С вами все будет хорошо, правда? — спросила она Гринева.
— С «тобой», — поправил он.
— С тобой.
— Пойдем, я вас проведу. Из кабинета есть выход на черную лестницу.
— Я не знала. На случай пожара?
— Да. Сейчас как раз такой случай.
Олег остался один. «Справлюсь». Легко сказать. Он стиснул зубы, закурил.
Больше всего ему хотелось плакать. Сейчас нельзя. Потом. Он улыбнулся, но совсем горько. Люди так часто и так много откладывают «на потом», что это не поместилось бы и в две жизни. А впрочем... Главное для мужика — его семья и его дело. Семьи нет, а дело... Его нужно делать сейчас. Потому что то, чего не сделаешь сейчас, не сделаешь уже никогда. Мир изменится. Как и ты сам.
До сегодняшнего утра его мир был прост и понятен, теперь... Все. Эмоции — тоже потом. Теперь — думать.
Его отца убили. Убийцы были хорошо подготовлены и экипированы. Отца устранили, умело выдав это за несчастный случай. Мама... Мама просто ушла вслед за ним. В ту же ночь. Как только узнала. Сердце. Наверное, она просто хотела снова быть рядом с ним. Как была всегда.
Гринев помотал головой. Нет, без эмоций не получается. А что получается?
То, что он совершенно не знал своего отца. Чем он занимался последние двенадцать лет? Чем занимался раньше? Где искать причину его убийства? В прошлом? Или — в настоящем?
Олег снова закрыл глаза; ему вспомнилась поминальная трапеза, подруги мамы — с красными веками; он сам, облаченный в черный пуловер и в черном галстуке.
Сослуживцы отца...
