— Я — прекрасно. Проблема не со мной, — мрачно сообщила она. — Проблема с тобой.
— Со мной? — удивился Роберт, отмечая, как восхитительно она выглядит с воинственным выражением лица.
— Да, Роберт, с тобой, — твердо повторила она. — Независимо оттого, признаешь ты это или нет, ты меня любишь. Я прямо-таки создана для тебя. И хотя ты, кажется, слишком упрямый и глупый, чтобы это понять, я это вижу и я…
Он тихо перебил ее:
— Я тебя люблю.
Лиза замолчала и недоуменно заморгала. Потом неуверенно переспросила:
— Любишь?
На его губах появилась довольная ухмылка.
— Лиза, в последние несколько дней я полностью отказался от собственной жизни, чтобы защищать твою. Занимаясь этим, я подвернул щиколотку, меня пытались зарезать, не говоря уже о том, что ты так меня ударила, что я потерял сознание. Черт возьми, если это не любовь, тогда я не знаю, что это такое.
— Ох! — удивленно выдохнула Лиза, но потом нахмурилась: — Роберт, но как же насчет доверия? Любовь подразумевает доверие и…
— Я тебе доверяю, — сказал он серьезно. На лице Лизы отразилось сомнение. Роберт вздохнул, взял ее руки в свои и коротко пожал их. — Именно об этом я пытался тебе сегодня сказать, перед тем как наш разговор прервался, потому что пришел Смит. Вчера вечером мы с Ричардом серьезно поговорили. Благодаря ему я понял, что мой отец был не более чем озлобленным женоненавистником. Что он не доверял моей матери, подозревал ее в неверности безо всяких на то оснований, несправедливо обвинял и даже наказывал за супружескую измену за многие годы до того, как она хотя бы посмотрела на другого мужчину. По сути, думаю, своей жестокостью и отвратительным обращением он сам подтолкнул ее искать утешения в объятиях другого мужчины. Но она завела отношения только с одним мужчиной, с Гоуэром, да и то лишь после того, как ее брак с моим отцом фактически развалился. Думаю, если бы не страх перед скандалом, она бы развелась с моим отцом. А так, они уже жили раздельно, каждый жил своей жизнью, когда она сблизилась с Гоуэром. И я спросил себя, не то же ли самое произошло с моим дедом, а до него — с его отцом, — хмуро признался Роберт и поморщился. — Когда я взглянул на ситуацию трезвым взглядом, я понял, что проклятием мужчин из рода Лэнгли были не неверные жены, а дурной характер и подозрительность мужей, которые сами от себя отталкивали своих женщин. — Он помолчал, давая Лизе время осмыслить его слова. — И если бы не моя дружба с тобой и твоими сестрами, я вполне мог бы вырасти таким же злобным и подозрительным по отношению к женщинам. — Роберт снова сжал ее руки и признался: — Даже несмотря на то, что вы трое показывали мне, что не все женщины обманывают и изменяют, я все равно мог бы стать таким же параноиком и относиться к жене — к тебе — так же безобразно, как мой отец относился к моей матери. — Помолчав, он добавил: — И я бы продолжил нести это мифическое проклятие мужчин рода Лэнгли. Но мне очень повезло. — На его лице появилась легкая улыбка. — В моей жизни есть ты, Сюзетта и Кристиана. Вы трое — сливки женского общества, а ты, Лиза, для меня ты лучшая из всех троих.
— Правда? — удивилась Лиза.
Роберт уверенно кивнул.
— Нам хорошо друг с другом, мы любим читать, вести оживленные дискуссии, у нас одинаковые вкусы в еде, мы любим танцевать, у нас одни и те же жизненные ценности. И никакая другая женщина в моей жизни никогда не вызывала во мне такую страсть, какую вызываешь ты. Лиза Мэдисон, я тебя люблю. Я люблю твою мечтательность и романтичность, твою непоколебимую преданность, твое оригинальное чувство юмора, твою храбрость, твою страсть, твой ум, даже наивность, которая иногда у тебя проскальзывает. Я доверяю тебе всем сердцем, доверяю тебе мою душу, мое имя, саму мою жизнь. Хотя я не могу обещать, что у меня никогда не появится ни одного сомнения или что когда-нибудь бредовые идеи, которые я много лет слышал от отца, не напомнят о себе и не породят во мне беспокойство и страх, но я клянусь, что, если это случится, я постараюсь пресечь их в зародыше и уж совершенно точно не стану выплескивать их на тебя.
— О… — выдохнула Лиза.
Роберт перевернул ее руки ладонями вверх, опустил на них взгляд, потом посмотрел ей в глаза и добавил:
— Лиза, я надеюсь, что этого обещания достаточно, чтобы ты согласилась стать моей женой. Потому что я сомневаюсь, что смогу вынести… нет. — Он печально исправил самого себя. — Нет, я знаю, что не вынесу жизни, в которой нет тебя в качестве моей подруги, моей любовницы, моей жены, моей спутницы.
— О… — снова сказала Лиза. Потом вдруг вырвала руки из его рук, вскочила и выбежала из комнаты.
Роберт в замешательстве смотрел ей вслед. Он немного подождал — потом еще немного, его потрясение сменилось сначала растерянностью, потом отчаянием и наконец гневом. Он только что открыл этой женщине свое сердце — а она что? Убежала! Что за чертовщина?
