Фурии осаждали Луку год. К удивлению всей конторы — безуспешно. Однажды в шутку даже пожаловались Павлу на одном из корпоративов: мол, ваш замдиректора на нас, красавиц, никакого внимания не обращает. Все ли с ним в порядке или, может, ему мужчины нравятся? Павел в ответ заржал, уверил общественность в абсолютной натуральности своего зама, а потом, понизив голос, сказал, что у Луки давным-давно из-за служебной интрижки случились крупные неприятности, и с тех пор он — ни-ни. И, мол, Павел его всячески одобряет и поддерживает, но готов заменить и внести свою лепту в удовлетворение потребностей женской части коллектива. Коллектив информацию на шпильки намотал, но переметнуться под щедро предложенное директорское крыло не спешил. Роман на высшем уровне — дело серьезное: шаг влево, шаг вправо — и расстрел. Ищи-свищи другую работу. А альтернатива — или в полиции, где денег меньше, работы больше и не факт, что возьмут, или в соседнем городе. В итоге плотная осада с Луки была снята, но партизанские вылазки никто не отменял.
Настя аж зажмурилась от удовольствия, представив, какие лица будут у фурий, если они узнают, что Лука у нее и ужинал, и мылся, и что она к нему приедет...
— Мечтаешь? — Егор возник за плечом бесшумно, как хищник.
Единственное, что его выдавало — запах. Едва уловимый. Так пахла земля после долгого дождя. Он чувствовался только на близком расстоянии и с каждым часом становился все слабее, будто вставший высыхал.
От неожиданности Настя чайник из рук выпустила, и он грохнулся в мойку, разом лишаясь носика и ручки.
— Домечталась, — констатировал вставший. — Пойдем. Закрепить печати надо. На круг.
Если в первую секунду Настя хотела мстить за чайник, то после волшебного «круг» повернулась и пошла в комнату, как крыска за дудочником.
О закреплении печатей таким способом она только читала. И то в книжке про тринадцатый век, когда молитвы во славу божию записывали куда охотнее инструкций типа «закрыл две печати по схеме Цесова и вывел на прямую осевую по основным линиям».
За последние сутки Настя вообще осознала, что читала-то она до фига, только пользы от этого было с гулькин нос.
Вставший навел в комнате свои порядки. Испортил новый ламинат метровой схемой печати смутно знакомого типа, при этом чертил не мелом, а черным маркером, который не смоешь, а срединные линии и вовсе прорезал чем-то острым, затейливо так, канавкой.
— Не земля. Плохо, — прокомментировал он.
Настя только вздохнула, представляя масштабы будущего ремонта.
Подключив телефон, Настя запустила копирование профиля, захлопнув все остальные программы. И в который раз порадовалась, что мама в отъезде — она бы сообщением в болталку не ограничилась и уже вовсю бы кохала свою деточку, гоняя уникального вставшего поочередно за веником или вареньем, словно мама дяди Федора кота Матроскина.
Егор положил на стол заготовку под верхнюю покрышку и заранее разбитую нижнюю, но уже связанную с будущей заготовкой. Рядом выстроились пробирки с составами — один знакомый, стандартный зеленый набор, и два темно-синих. Таких Настя не то что дома не держала, а в глаза не видывала: по всей видимости, эти принес Лука.
— Что мне делать? — спросила Настя.
Егор встал в центре схемы и начал старательно чистить сочленения брони на пальцах от застрявшей там глины покрышек, не поднимая глаз. Точно не знал, с чего начать. Начал с азов.
— Третья форма. Определи, — Егор уставился на Настю пронзительным немигающим взглядом. Зеленые глаза за последний час еще больше выцвели и уже начали отливать серым.
— Агрессивна, неразумна. Сбоящий выворот при неудачном упокойном обряде пробуждения или при насильственной смерти. Редко — при естественной, но мучительной агонии. Трансформа от минуты и более.
— Дальше и проще.
— Жертва убийства или ошибка некроманта. Памятью не обладает. Не разговаривает, — Настя чувствовала себя полной идиоткой, выкладывая прописные истины как раз третьей форме, которая не только разговаривала, но и горло водкой полоскала. — Живых старается раздавить или разорвать на куски. Выворот делят по количеству конечностей и внешнему виду, хотя, по сути, это просто разделение по классу опасности и количеству печатей для упокоя. Классификация: паук, кабан, путник, червь.
— Великий червь. Он отдельно.
— Легенды же…
— Лука этой легендой твои полотенца замазал. Дальше.
— Путники по виду: король, дама, валет. У четырехногой формы большое разнообразие: кабан может быть и полуволком, и тигром, и крокодилом. Главное, что ног четыре. Двуногие опаснее. Скорость, нюх и повадки — все умножить на три. Король выследит живого даже на камнях, а валет не пойдет в одиночку — будет дожидаться второго вставшего, любит действовать в стае.
— Как отличить валета от короля?
