— Я не слышал мотор. У него громкий, и колодки скрипят. Кто-то другой. Соседа только что спросили. Он ответил «на пятом этаже» и придержал дверь в подъезд.
— Кто спросил?
— Не слышу голос. Слух тоже рябит. Кто-то из наших. Настя, — вставший чуть ли не впервые назвал ее по имени, — нужно уходить. Если останемся — кто-то пострадает. Это чревато проблемами. Не для меня — для тебя и Луки, но если нападет — придется. Уйдем в окно.
— Рехнулся? День на дворе, и я верхом на третьей форме скачу через полрайона? Чтоб полицию люди сразу вызвали?
— А что со мной сделает полиция? — неожиданно иронично спросил Егор. — Документы спросит? Конец света ночью был. Все приличные упокойники либо отсыпаются, либо раны зализывают. А в гости только… неприличные ходят. Заканчивай. Оставляй открытой первую покрышку и схлопывай остальные.
Настя заторопилась, неосторожным движением чуть не смазала контур, но в последний момент остановила руку. Верхняя покрышка раскалилась мгновенно, в комнате отчетливо запахло жженой костью.
У Насти закружилась голова, точно она не спала уже дня три. Сети печатей перед глазами начали двоиться, закололо в основании шеи. Что бы она сейчас не творила с печатями — это не только закрепляло форму Егора, но и ослабляло, выпивало саму Настю. Не до дна, но чувствительно.
С некоторым опозданием дошло, кем сейчас подпитался Егор.
Настя как-то по умолчанию уже считала его человеком — воспринимать вставшего как клиента не выходило. Ну, случилась неприятность — и человек стал мертвым, с каждым может произойти... Егор был при памяти, при личности, а всякие материи типа души к личности точно прилагались. Но вот того, что он, пользуясь ее незнанием, с человеческой хитростью через печати качнет в себя энергии — Настя не ожидала.
Еще обиднее, что где-то глубоко внутри она успела придумать целый романтический, но далекий от реальности сюжет с превращением вставшего некроманта в живого человека и прочими хэппи-эндами. А тут нате вам!.. Мог бы и предупредить.
Впрочем, мертвый — не значит честный.
Она уже хотела высказать все, что думает по этому поводу, но не судьба. В дверь позвонили. Повелительно. Настойчиво утапливая звонок.
Признаться честно, никакого желания открывать двери от такого звона не возникало.
Егор дождался, пока контур на полу и у Насти в руках потухнет, кивнул, легко поднялся и вышел из схемы. Взял первую покрышку и сдавил ее в кулаке, та лопнула все с тем же мерзким звоном. Уши заложило сразу же.
За дверью звон услышали — перестали давить на кнопку звонка.
— Возьми куртку, обувь. Только тихо, — скомандовал Егор. Говорил он теперь четче.
— Я никуда не пойду. И открывать тоже не буду, — уперлась Настя. — Моя квартира. Частная собственность. Права не имеют — хоть коллеги, хоть полиция…
— В городе кто-то половину некромантов положил, погосты поднял, меня поднял, а ты — «собственность»...
В коридоре что-то зашелестело, потом тренькнуло порванной струной и грохнуло.
Настя попятилась к окну, судорожно вспоминая, что у нее в квартире может издавать подобные звуки. Змей и газовых труб там точно не водилось.
— Это…
Егорь соображал куда быстрее — видимо, смерть положительно сказывалась на интеллекте: не таясь, захлопнул дверь в комнату, уронил шкаф, блокируя ее. Прихватил со стола телефон, впихнул Насте в руки, предупредив:
— Сейчас будет быстро, — и уже привычным жестом подхватил ее поперек талии, закинул на плечо и вышел через окно. Вместе с рамой.
У Насти в глазах снова потемнело и крутанулось — то ли от скорости, то ли от предстоящих расходов на ремонт.
Егор, легко касаясь стены и используя балконы как ступеньки, спустился ниже, спрыгнул с высоты второго этажа, приземлившись точно перед соседями — пожилой парой с внучкой, которая тащила ярко-розовый самокат.
— Дядя — эльф? — обрадовалась девочка.
— Почти, — просипела Настя, пытаясь выпрямиться у вставшего на плече.
По остекленевшим глазам соседа стало ясно: никаких ремонтов, придется переезжать.
И тут откуда-то сверху грохнуло так, что заложило уши.
Настя задрала голову — из окна спальни с гудением рвалось рыжее пламя. Такое яркое, словно горела не квартира, а склад с керосином. Стеклопакет на кухне помутнел, покрылся сетью трещин и резко стек вниз белесой массой.
— Уходим, — сообщил Егор, обогнул соседей и рванул вперед, разом перемахнув сразу через три припаркованных у дома авто.
Оказывается, когда тебя носят на руках — это не всегда здорово.
Офис встретил запахом костра и тишиной.
Хотелось бы сказать — гробовой, но таковой Луке при всем богатом опыте не встречалось.
Для упокойника кладбище всегда полнилось звуками: первая форма чуть слышно фонила, подавая сигнал о готовности к трансформации, вторая сама по себе была шумной и разговорчивой, третья звенела на грани боли в ушах, четвертая — молчала, просто ощущалась. Вот как вошел в дом и знаешь: тут стол, там кровать, здесь буфет. Все на местах.
Но для обывателей стояла вполне себе гробовая тишина.
