Позади вроде бы стало больше теней. Во всяком случае, ощущение, что соединенных под идеально прямым углом двух широких полос раньше не было, не покидало. Но если вернуться — не факт, что другой путь окажется чище.
Настя помялась, положила на склон ботинок, пистолет и, выкрутив фонарь на максимум, попыталась осветить пугающую ее аномалию. Однако то ли зрение от усталости выкидывало фортели, то ли батарейки в фонаре оказались слабоваты, но от широкого бледного светового пятна, скользившего по низине, картина не изменилась: грязно-серая земля — гравий, глина и чернозем — и абсолютно черные ровные полосы сверху.
— Дурдом! — тихо пожаловалась Настя и тут же испуганно зажала себе рот ладонью.
Поскольку очень живо представилось, как на ее сиплый шепот откуда-то выползает нечто и пытается ее размазать. Да, Егор говорил, что на Рассохе нет третьей формы. Но даже если принять на веру, что закопанные тут — всего лишь пугало для давно померших идиотов, это не отменяет закона подлости, по которому один-единственный выпавший из математического расчета вставший размажет ее ровным слоем.
Пока ни мертвых, ни живых вокруг не наблюдалось. И это настораживало еще больше, потому что, если верить найденной карте, тут было не протолкнуться. А на деле — холмы, луна и тишина. Такая же глубокая, как черные подозрительные тени. Если сельский погост чуть слышно фонил четвертой формой, то здесь ощущался вакуум. Пустота. Как Настя ни напрягалась, до нее долетали только смазанные расстоянием отголоски из-за леса. Рассоха молчала. И от беззвучия делалось только страшнее.
Уж лучше бы хоть где-то фонило первой формой. Или тлен с ней, пусть второй. Или чтоб кто-то выпрыгнул с криком… Хотя нет, выпрыгивание — это уже перебор. И так жутко.
Нужно было идти вперед, искать Луку, а хотелось только одного: сломя голову бежать обратно к тете Лиде. В погреб забраться и крышку захлопнуть.
Настя ощутила прилив дурноты, как тогда, во время экскурсии. Только вот сердобольного гида рядом не имелось. Пришлось самой справляться: сесть прямо на вершине холма и перестать дышать. Метод был парадоксальный, но действенный. Лука научил, уже давно, когда она только пришла в СПП и от вида несвежей первой формы хотелось бежать в сортир и бросить профессию.
На двадцатой секунде тело решило, что прах с ним, с головокружением, кислород важнее, и переключилось на желание жить. Дурнота отступила, и когда Настя судорожно вдохнула — не вернулась.
Бесполезный, но тяжелый фонарь Настя засунула в приспособленный специально под него карман разгрузки. Ботинок все-таки привязала к ремешкам, мельком подумав, что вид у ее бездыханного тела будет комичный. Потом переложила пистолет в левую руку. Толку от него? Стрелять она все равно не умела, а так хотя бы правая рука окажется свободна, если понадобится быстро активировать покрышку. По большому счету, и пистолет стоило засунуть куда-то в разгрузку, но было боязно — вдруг курком зацепится и выстрелит.
Настя осторожно начала спускаться по склону, рассчитывая обогнуть скопление теней по дуге, а потом подняться на следующий холм, который был ближе к центру неровного поля. Может, оттуда получится увидеть больше?
План удался ровно наполовину. Стоило спуститься, как стало ясно, что расстояние сыграло со зрением злую шутку — теней оказалось куда больше, и лежали они куда гуще, чем виделось сверху. Или успели сползтись, пока Настя возилась с разгрузкой? Пришлось спуститься еще ниже. Гравий под ногами тек ручейками, а крупные пласты земли, выворачиваясь, норовили утянуть за собой. Благо до начала подъема оставалось всего ничего — метра три, и если хорошо держать равновесие, то дойти будет не сложно. Правда, гравий под ногами стал совсем рыхлым и угрожающе заскользил.
Настя шагнула вперед, рассеянно мазнула взглядом по оставшемуся до подъема расстоянию и еле успела вернуть назад уже занесенную над темной широкой тенью ногу.
Тень на ногу никак не отреагировала — продолжила лежать, словно всегда тут была. Четкая, прямая, длинная — сантиметров шестьдесят. И шириной двадцать. Словно черная дощечка. Но без дощечки. И совершенно неважно, что Настя трижды внимательно осмотрела склон и была готова свой разряд поставить, что ничего подобного там еще минуту назад не было.
— Вы ползаете, что ли? — спросила Настя, не рассчитывая, что аномалия окажется разговорчивой.
Та ожидаемо промолчала. Не двигалась. Не звучала. Ничего не делала. Была. Но вот трогать ее категорически не хотелось. А от пристального разглядывания этой штуки вновь вернулась тошнота.
Нужно было или перепрыгивать, или обходить.
