Как раз в этот момент на нее вынесло Настю. И тут Лука оценил степень Настиного везения — не удивись Полина так сильно, будь она чуть менее уставшей и соображай получше, подойди Георгий хоть на минуту раньше — Князеву убили бы там же, около ворот.
Но Полина, увидев Настю, засуетилась, замешкалась, пробормотала что-то в ответ, для маскировки сгребла сложенные у входа мусорные пакеты с полинявшими цветами и венками, уложила в сумку поверх тела и потащила ее в сторону домов.
Груз она сбросила сразу за углом, за ближайшим мусорным баком. Позвонила кому-то. Что ей ответили, Лука не понял: картинка и так мигала, рябила, а звука не было вовсе — Полина срочно тратила силы, чтобы показать как можно меньше. Сквозь Раевское начинал просвечивать деревенский погост и тонкая, похожая на насекомое палочника, фигурка поднятой.
Лука сосредоточился.
Полина дала себе минутную передышку и, сделав небольшой крюк через дворы, вышла к северной ограде Раевского. Там ждал Георгий — разомкнул для нее замок и впустил внутрь.
Все, что происходило дальше, перед Лукой прокрутилось уже на бешеной скорости, словно киномеханику в будке надоело вертеть один и тот же фильм, и он решил смонтировать его на свой вкус. Лука только успевал шепотом костерить Полину и подкидывать ей вопросы. Картинка мигала, иногда двоилась. Но он выдоил из нее все, до последнего воспоминания — все, что произошло прошлой ночью на Раевском. И понял, что совершенно не знает, что теперь делать.
Это было ужасно. Это было гениально. Это было просто.
Павел, которого вела безумная, деформированная любовь к сестре, ухитрился дотумкать до того, до чего не додумались все эти институты и умники с тремя степенями. Вундеркинд хренов, чтоб его плитой. Хотя его и так…
Полина показала все, а увидел Лука и того больше.
Например, Егора, который стремительным призраком мелькнул за спиной Инги. Левая рука и бок были у него измазаны чем-то темным — видимо, он уже успел разобраться с Георгием, которого после подсмотренной смерти сторожа было как-то не жаль.
Егор замер точно статуя рядом с высоким обелиском и смотрел, как Павел поднимает в третью форму своих. Дождался, пока они перестанут корчиться, наращивая на себе мясо и кожу.
А потом прошел сквозь Павла, как огромный мощный грузовик. От удара того разорвало почти надвое. А Егор обогнул Ингу по широкой дуге, точно чумную, посмотрел на Полину как на нечто несущественное и ушел. Лука едва успел отследить его глазами. Все заняло пару секунд.
Вот тебе и добрый друг детства. Вот он, стартовый пистолет для стартового капитала. Согреться об высшего упокойника — тут не только память получишь...
