Охота на некроманта полностью

Только что вставший костяной король производил сильное впечатление — огромный, мощный, быстрый как летучая мышь, с фантастической нечеловеческой пластикой. На квартире у Насти он уже и вполовину не был похож на то, что Лука увидел сейчас: наверное, успел впитать ухваченное у Георгия и Павла, да еще от самой Насти подкормиться.

Лука завертел головой, старательно стряхивая пелену перед глазами: там все еще кричала Инга, сомнамбулически покачивались две вставшие, послушно доращивая на себя мясо, и в ужасе суетилась Полина, хватаясь по очереди то за руку уже мертвого Павла, то за плечи еще мертвой дочери.

Пелена расползлась неохотно: Лука успел углядеть, как Полина скопом оттащила всех к воротам и усадила в автомобиль. Инга к тому времени уже пришла в себя и помогала маленькой вставшей, которая никак не могла выровнять себе длину конечностей и все время запиналась ногами об асфальт.

Старшая вставшая вела себя как ростовая равнодушная кукла — шла вперед, если ее подпихивали, села в машину, не противясь.

Полина вернулась — безуспешно искала Георгия. Звала, кричала. Но могила Егора была в глубине, и тела, вернее его ошметков, она так и не увидела. Потом пришла Инга, и они положили все, что осталось от гениального Павла, в черный мешок, вернулись к машине и...

…и зазевавшегося Луку ударило сзади по шее.

На погосте Егор стряхнул с себя Настю как пушинку прямо на землю, засыпанную палой листвой, рыкнул:

— Проверь! Чтоб не лезли! — и рванул куда-то вперед, она даже не успела засечь направление. Просто мелькнул светлым силуэтом между стволами дальнего осинника и растаял.

Стало тихо.

— Чтоб тебя плитой! — неискренне пожелала Настя, растерла заледеневшие на холодном ветру уши и огляделась.

Луна на пару с брошенным между могил фонарем давали шанс не свернуть себе впотьмах шею.

Лука тут явно работал: через пару могил, у развороченного цветника и покосившегося креста кучей лежали его разгрузка, куртка, ботинок и использованные покрышки. Чуть дальше, прямо на дорожке вытянулась вторая форма — странная, полупрозрачная и тонкая, словно лапша. Где голова, где ноги — уже не определишь.

Клиент вяло шевелился и с каждым движением истончался все сильнее. Настя нащупала в кармане выданную Лукой заготовку и приготовилась работать, причем в неизвестность: закатывать обратно вторую форму, поднятую чужими руками, ей еще не приходилось. Ну, в теории понятно, что и как делать, однако последние пару дней все бесперебойно работающее раньше теперь работать отказывалось.

Вот и сейчас опять сыграла отрицательная карма творящегося вокруг дурдома: Настя даже открыть печать не успела — клиент совсем уж жалко вытянулся и, истончившись до состояния истрепанных веревок, ушел в четвертую форму. Сухую, ломкую — хоть вшестеро складывай и упаковывай в пакет. Сам ушел. Настя отстраненно прикинула, что зафиксируй она это на камеру — запись у нее бы с руками оторвали. Может быть, даже в прямом смысле. Добровольный уход второй формы без перехода в третью — это как разумный костяной король: в байках встречается, а на практике никто не видел. Правда, сегодня чудеса радости не добавляли. Наоборот, чем больше все шло наперекосяк, тем тревожнее становилось.

Настя сунула глиняную покрышку обратно в карман, накинула на себя разгрузку Луки. Потом подумала и осторожно взяла пистолет, стараясь держать его на отлете — в оружии она не разбиралась, а прострелить себе ногу хотелось меньше всего. Заряжен он или нет, на предохранителе или снят — прах его разберет, лучше поосторожничать.