Настя уже открыла рот, сама не зная зачем: задать вопрос или возразить, но остановилась. Происходящее следовало обдумать. С самого начала, когда она еще только шагнула на перекопанную, вывернутую Рассоху, внутренние ощущение оставались неизменными — усталость, какая-то безнадежная тоска, тошнота и головокружение. А вот сводящего желудок ужаса, который накрывал ее на Раевском, когда перед ней вставала в третью форму бабушка-филолог, не было и в помине. Страх рождали скорее неизвестность и ожидание неприятностей, но не бродящая вокруг стадом третья форма. Словно она не третья, а…
— Это же упокойники, да? — наконец робко сформулировала она вопрос и по очереди посмотрела на Луку и Егора. — Некроманты?
Егор не счел нужным отвечать, только сгорбился, Лука же коротко, рублено кивнул и полез в карман за чудом уцелевшим телефоном:
— Почти.
— Как это «почти»? — переспросила Настя, рассматривая, как безголовый валет осторожно ставит на землю третью ногу, потом бессильно оседает и прикрывает глаза — словно любые движения для него сложны, и после каждого приходится отдыхать.
— Ну ты же про студента-первокурсника не скажешь, что он хирург или юрист. Как выглядит настоящий вставший некромант, мы с тобой знаем — вон, ходит рядом, глаза мозолит, — на это замечание Егор только голову издевательски наклонил, будто волчара, прикидывающий, куда лучше цапнуть. — А это — дети.
— Дети? То есть вот те, которых тыщу лет назад поубивали?
— Верно. Тогда поубивали, сейчас — подняли. Прицельно. Тренировочно. Бедолаги с чего могли на себя массу набрали — много ли там за столько лет сохранилось, — вот и вышло... что вышло.
— А почему они не нападают? Они же вставшие. Тут же не важен возраст, важна только форма. Или с упокойниками все не так?
— Они не сами встали, от плохого настроения. Не зря же наш с тобой директор тут все лето ковырялся.
Настя про директора хотела переспросить подробнее, но Лука продолжил сам:
— Павел нашел способ, как убирать у них агрессию. Сломать сам механизм. С Егором оно не сработало. Для начала он раскатал поддельного сторожа, — Лука глянул в сторону вставшего недобро и продолжил, — только потом к тебе рванул. Но его прицельно не поднимали, зацепили краем. А тут четко: вытащил останки, поднял, ювелирно изъял желание размазать все живое, зафиксировал и присыпал обратно гравием. Про запас. Упокаивать не стал. Мало ли что… Может, вернуться хотел.
— А почему не вернулся?
— Умер, — Лука зло сплюнул, потыкал в экран и приложил телефон к уху. — Сейчас узнаем, что творится в городе, и решим.
Из динамика донеслись гудки, но ответа пришлось ждать долго. Потом гудки прервались, и кто-то пробурчал недовольное «слушаю».
— Лука, СПП Правобережная. Каин смо…
Из динамика донеслось неразборчивое, но Лука нахмурился и начал коротко угукать, словно филин. Спустя с десяток таких «угу» послал по матери, нажал на отбой и стал мрачнее тучи.
— Самим справляться? — уточнил Егор.
— Да. Каин в реанимации, в тяжелом. Там зам, который даже если его баба забеременеет, будет восемь месяцев сидеть сусликом в надежде, что все само рассосется. А на девятый уйдет в отпуск по состоянию здоровья.
Егор спокойно кивнул, принимая к сведению. Его, похоже, вообще не напрягали шляющиеся рядом вставшие. Он задумчиво сгребал в горсть гравий, а потом пропускал его между пальцами. Гравий большей частью падал обратно, но какие-то камешки покрупнее застревали между фалангами или попадали в тонкие стыки брони. Егор с хрустом их сминал и тоже заставлял осыпаться обратно на землю, уже песком. То ли хотел устрашить кого-то, то ли ненароком показывал: если брони на нем меньше, это не значит, что он стал слабее.
Насте аж засвербело, как захотелось узнать, где эти двое — умные, сильные и знающие — пропадали, пока она тут с ума сходила, сначала от беспокойства, потом от страха.
Но Лука сработал на опережение.
— Настя, не смотри так. Тебя бросать никто не планировал. Меня эти безмозглые решили не только уволочь, но и припрятать. Вырубили и прикопали в одном из холмов, только голова наружу. Пока выкопался, пока в себя пришел. Где Егор ходил — у него спрашивай, вы ж сдружились, как я погляжу, — Лука недовольно поморщился. — Я тут гроб к крышке прикинул и, кажется, понял, как все закрутилось. История так себе, грустная, но поучительная. Но сначала эти… дети. Егор, их можно как-то убедить залечь обратно? И вообще, как родственник, объясни, за каким тленом они рельеф сменили?
— Сам сказал — безмозглые. Ни убедить, ни поговорить. Даже если ты их подпитаешь печатью, — Егор осторожно глянул на Настю, словно предупреждая молчать о том, что она устроила в коттедже. — Про холмы — не знаю. Может, излишек энергии при подъеме. Взрыв наоборот.
— А почему если дети, то сразу безмозглые? — возмутилась Настя. — Между прочим, недавние исследования показали, что нейронные связи…
