– А… А… А… – пробовал справиться с собой старик Арнаутов, но это у него не получилось. – А… А…
– Кто это? Але!
– Это я, Армен, – наконец выдавил он, всхлипнул тонко, будто мальчишка.
– Кто «я»? – Шахбазов никак не мог узнать изменившийся голос Арнаутова.
А старика опять заклинило, не мог даже назвать себя, – ощущение беды окончательно оглушило его, смяло, лишило речи, и он, держа трубку у уха, снова заплакал.
– Ты, что ли, дед? – все-таки догадался Шахбазов. – Что случилось? – прохрипел он в телефонную трубку так громко, что, казалось, из нее должны были вылететь не только мембрана, но и все потроха. – Жди меня дома! Жди! Я сейчас к тебе приеду! – Голос его не выдержал, сорвался на писк. Шахбазов затяжно, будто туберкулезник, закашлялся, швырнул трубку на рычаг.
А плачущий старик Арнаутов еще долго сидел в скрюченной позе и, трясясь лицом, прислушивался к противным тонким гудкам, доносящимся из телефонной трубки.
Шахбазов появился в квартире Арнаутова настолько быстро, что это любого невольно навело бы на мысль: а не использовал ли он вертолет городского мэра? – но ослабевший, истекший слезами Арнаутов этого даже не заметил. Для него время перестало существовать. Единственное – он сумел открыть Шахбазову квартиру и тут же, в прихожей, бессильно опустился на кожаный, украшенный индийским орнаментом пуфик.
– Что случилось, дед? – Шахбазов присел перед ним на корточки. Суровое крупное лицо его, безжалостно исполосованное морщинами, дрогнуло: ему было жаль старика. – Ну! Да не реви ты, как белуга, из тебя еще не выпотрошили икру. Что случилось?
Минут десять понадобилось Шахбазову, чтобы выяснить: у старика пропал Санька, родной внук. Старик Арнаутов совершенно не мог говорить – в горле у него что-то хлюпало, сипело, булькало нечленораздельно, лопались какие-то пузыри, Шахбазов даже подумал: а не отправить ли Арнаутова в больницу? Но решил, что пока не стоит.
– Сиди тут, дед, никуда не выходи, – приказал Шахбазов, – жди меня. Я через некоторое время вернусь.
Шахбазову сейчас нужен был телефон, позарез нужен, но он не мог звонить из квартиры Арнаутова. Значит, надо было возвращаться в офис, в полувоенный-полугражданский особнячок с зелеными армейскими воротами.
Выругавшись, Шахбазов протиснулся в узкий салон новенького компактного «мерседеса», за руль. Охранник – это был Рог, сидел сзади молчаливой каменной фигурой, – поймал в зеркальце угрюмый взгляд шефа. Глаза Шахбазова не предвещали ничего хорошего. Рог потянулся рукой к автомату, лежавшему на коврике, в ногах, проверил, на месте ли.
Охранника буквально вжало спиной в сиденье, когда Шахбазов тронул «мерседес» с места, он даже засипел от удивления – шеф на земле сумел развить поистине космическую скорость. И соответственно – создать космическую перегрузку.
Через четверть часа Шахбазов уже сидел у себя в особняке около телефонного аппарата, а удивленный резкой, стремительной, будто на автогонках, ездой шефа Рог, расположившись в каптерке, изображал из себя космонавта, рассказывая о неземных перегрузках, которые ему пришлось претерпеть. Только что в невесомости не побывали. Плоско вытянутое, похожее на чурек лицо его было бледным. С одной стороны – от восхищения, с другой – от пережитого.
Командиру ликвидаторов повезло – ровно через десять минут он узнал, где находится внук деда.
Сашка Арнаутов лежал мертвый в морге маленькой больнички недалеко от Новодевичьего монастыря. Не получилось у Сандыбаева обезличить тело убитого студента: в заднем кармане джинсов у Саньки оказалась институтская ведомость – он ходил на дом к больному преподавателю сдавать зачет по истории Африки.
Поскольку основная ведомость уже была подшита в деканате в дело, то младшему Арнаутову выписали дополнительную, в которой стояла одна-единственная фамилия – его собственная. И инициалы «А.С.». И название института, где он учился.
Так что труп попал в морг «при документах».
Узнав, что внук старика Арнаутова убит, Шахбазов крякнул от досады – смерть парня вгонит в гроб и деда, – несколько минут он он сидел неподвижно у телефона, соображая, что же предпринять дальше.
Конечно, смерть младшего Арнаутова могла быть случайностью. Предположим, Санька повздорил с кем-нибудь на улице или показал кому-либо кошелек, набитый долларами, и подписал тем самым себе приговор, – дед баловал своего внучка, в деньгах не отказывал, – в общем, все могло произойти случайно.
А если не случайно? Если преднамеренно?
Это Шахбазов обязательно должен был проверить. Причем его не волновали институтские связи Саньки Арнаутова, его дружки по пивной кружке, подружки по мятой тахте где-нибудь в задрипанной лаборатории, завешанной картами мира – все это также попадало под разряд случайного; Шахбазова волновало только то, что могло быть связано с деятельностью структуры: а вдруг младшего Арнаутова подловили специально?
Вышли на него через деда и, желая досадить старику Арнаутову, убрали? Либо вышли через кого-то другого, также работающего в структуре рядом со стариком Арнаутовым? В этом ему и предстояло разобраться.
