Теперь предстояло дожить до полудня. Есть не хотелось; казалось, если что-то попадет в желудок, то тут же вернется обратно. Похоже, бóльшая часть его людей чувствовала то же самое. Тулл приказал центурии заняться повседневными воинскими упражнениями под руководством нового центуриона и опциона, сменившего Фенестелу, на парадном плацу. Около часа он провел, обходя казармы своей когорты, сторожа, по своему обыкновению, легионеров и переговариваясь со встречными командирами, которые сообщали, что все верные присяге солдаты уже знают о плане Цецины.
Как и боевые товарищи Тулла, в основном они все согласились на выполнение этого отвратительного поручения. Некоторые нервничали – по крайней мере, так показалось Туллу, – но обреченные мятежники как будто ничего не замечали. Что будет, когда прозвучит сигнал Цецины, об этом оставалось только гадать.
Тулл не думал об остальных командирах, которым предстояло то же дело в когортах Пятого и Двадцать первого легионов. У него свои заботы, у центурионов других частей – свои. Убедившись, что все привлеченные им люди готовы действовать, он направился в свою старую когорту.
Время на площадке для воинских упражнений летело быстро. Ничто так не помогало провести его, как скучные монотонные передвижения вперед-назад, формирование боевых построений и учебные тактические бои. Обычно Тулл только наблюдал, но в это утро он сам принял участие в строевых упражнениях. Центурион хотел, чтобы у него не было возможности думать. Истекая потом, чувствуя, как работают мышцы, он маршировал, одновременно выкрикивая приказы, – и забывал о предстоящей кровавой работе. Вверх-вниз, вперед-назад, левой-правой… Все как в годы далекой молодости. Приятно было сознавать, что он еще достаточно крепок, чтобы ни в чем не уступать легионерам. «Со мной еще не все кончено», – с гордостью думал Тулл. Он настолько увлекся, что был слегка удивлен, когда из казарм явился Фенестела и подошел к нему.
– Уже почти полдень.
Тулл взглянул на солнце, показавшееся из-за гряды облаков. Фенестела прав.
– Пора возвращаться. – Приказав солдатам закончить занятия, он прошелся вдоль шеренги, всматриваясь в ждущие лица легионеров. – Вот что, бездельники. Со времени мятежа дела наши изменились к худшему, не так ли? – Солдаты согласно заворчали. – Мне не больше вашего хочется исполнять то, что нам велели. Но исполнить надо. Давайте покончим с этим.
Никто не ответил. Он и не ждал ответа; но никто и не возразил. Его солдаты стояли перед ним и выглядели пусть и напряженными, но готовыми действовать. Тулл хотел приободрить их.
– Вы со мной? – крикнул он.
– Да, старший центурион, – выкрикнул Пизон.
– И я тоже, – сказал Вителлий.
Их поддержал еще десяток голосов, потом еще и еще. Тулл не был уверен, что все ответили, но большинство солдат подали голос. Не время было яростно орать, как перед битвой. Они шли за ним в дни мятежа – и сейчас стояли здесь, готовые к бою, готовые выполнять его приказы. Этого было достаточно.
– Обычное походное построение. Следите за мной и будьте готовы исполнять мои приказы. Я укажу людей, которые должны умереть. Действуйте решительно и быстро. Боги нам помогут. Эти сучьи дети и понять не успеют, что происходит, как будут уже мертвы.
Возвращение в лагерь, обычно сопровождавшееся веселыми шутками, на этот раз проходило в полном молчании. Подбитые железными гвоздями сандалии хрустели по щебню дороги. Скрипели кожаные ремни, на начищенных доспехах играли солнечные лучи. Из-за лагерного вала доносились голоса людей и животных. Кто-то звал товарищей, командир отдавал распоряжения, недовольно кричали мулы – так было всегда. Тулл прислушивался, облизывая пересохшие от волнения губы, но улавливал лишь обычные звуки повседневной суеты большого лагеря.
Они прошли под аркой главных ворот, и Тулл повел солдат к казармам их когорты. Улицы были относительно свободны, но по лагерю бродило много солдат. Общий упадок дисциплины означал, что далеко не все легионеры окажутся на своих квартирах в обеденное время, когда прозвучит сигнал. Многие, конечно, придут, чтобы поесть, но некоторые могут и не появиться, в том числе и те, кто приговорен к смерти.
«Если шлюхиных детей не окажется на месте, будем охотиться за ними», – размышлял Тулл. О том, что мятежники могут сплотиться, осознав угрозу, он старался не думать.
У казармы, занимаемой бывшей центурией Септимия, они разделились. Фенестела повел половину отряда к дальнему концу длинного каменного барака; Тулл со второй половиной остался у ближайшего входа, расположенного рядом с квартирой центуриона. В узком пространстве между казармой когорты Тулла и соседней казармой в хорошую погоду обычно собирались на отдых легионеры. Сегодня было то же самое. Их встретили равнодушными взглядами, но могли проявить и интерес, если б они не разошлись, как обычно, по квартирам. Как правило, легионеры в полном вооружении не топтались возле своих казарм.
