Трупы лежали всюду: на улицах, в проходах меж казарм, на порогах зданий. Пятна и брызги крови обозначали места, где люди умерли или были ранены. Кровавые следы на камнях улиц и размазанные пятна на стенах говорили о том, что раненые пытались спастись от преследователей и ползли в какое-нибудь место, чтобы там умереть. По лагерю были слышны крики и стоны раненых и умирающих. Кто-то оплакивал друзей, кто-то звал мать.
Мимо промчались три лошади, вырвавшиеся из стойла; копыта громко стучали по мостовой. Группами по два-три человека бегали взад-вперед легионеры, быстро проходили кучки невооруженных полуголых солдат. За некоторыми гнались; другие убегали невесть от кого, поддавшись панике. Во главе небольших отрядов шли командиры; трудно было сказать, куда они ведут солдат и для чего.
Казалось, никто не понимал, что происходит.
Ноздрей Тулла достиг запах горящего дерева, который ни с чем не спутаешь. Он оглянулся в поисках источника дыма и увидел, что клубящиеся столбы поднимаются со стороны принципии. «Неужели какой-то глупец поджег штаб-квартиру?» – подумал Тулл. Некоторое время он колебался, потом решил придерживаться своего плана действий. Вокруг полно людей, чтобы погасить пожар, но, если не выследить Костистого с остальными, они могут уйти.
Тулл пока не знал, как разыщет четырех легионеров в этой неразберихе, но он не мог забыть, с каким наслаждением Костистый убил Септимия. Сын шлюхи должен заплатить за это, и Тулл намеревался осуществить правосудие любой ценой.
В казармах Восьмой когорты беглецов они не нашли; ситуация здесь уже была под контролем командиров. Из зданий выносили тела убитых, было много раненых. Усталый центурион рассказал Туллу, что мятежники вооружились и оказали сопротивление. Небольшая группа прорвалась сквозь ряды его легионеров.
– Мои парни уложили почти всех из списка. Они не горели желанием преследовать их, – сказал центурион, пряча глаза.
Найти Костистого в огромном лагере – надежды мало, и Тулл решил двигаться к принципии, чтобы помочь в тушении пожара. Но когда они вышли на главную улицу лагеря, план центуриона внезапно оказался нарушенным. Он бросил взгляд в сторону главных ворот, расположенных примерно в сотне шагов от отряда Тулла. Там шел яростный бой: бойцы набрасывались друг на друга, мелькало оружие, доносились вопли боли и боевые выкрики, сливаясь в привычный шум сражения. Стражники старались сдержать толпу солдат, рвущуюся из лагеря, сразу понял Тулл; однако стража явно проигрывала схватку.
– К воротам! – взревел центурион. – Они убивают наших братьев у ворот!
К тому времени, когда Тулл с солдатами подоспел к воротам, в живых остались только два стражника. Они упали от изнеможения, когда Тулл с товарищами ударили в спину нападавшим. Некоторые из мятежников услышали их приближение и развернулись, но остальные думали только о том, как оказаться за стенами лагеря. Легионеры Тулла ударили по врагу, сшибая мятежников умбонами щитов и пронзая упавших короткими колющими ударами. Они были взбешены расправой над немногочисленной стражей ворот и не нуждались в понукании.
Тулл тоже разозлился. Он встретил выставленный щит смуглого мятежника мощным ударом своего щита, направив его снизу вверх. Отдача удара прокатилась сквозь дерево и металл, и центурион ощутил боль в руке, но его противнику досталось куда сильнее. Верхняя кромка щита ударила его хозяина в лицо, выбив пару зубов. Он еще выплевывал кровь сквозь разбитые губы, когда Тулл погрузил клинок ему в горло.
Вытаскивая меч из плоти врага, он зажмурил глаза. Из раны ударила кровь, забрызгав верх его щита и щеки, а потом мятежник пропал из поля зрения. Сделав еще шаг вперед, Тулл оказался в гуще боя, окруженный мятежниками.
– Ко мне! – закричал он.
Тут центурион почуял позади себя движение, но он был слишком занят, коля, рубя и сея вокруг себя панику, чтобы посмотреть, кто это. От меча Тулла пал один из близнецов; потом он убил еще одного знакомого легионера. Затем ранил еще двоих – и вдруг увидел, что оказался по другую сторону рукопашной, пройдя ее насквозь. Он посмотрел по сторонам, надеясь увидеть Костистого. Ни его, ни Толстоносого он не увидел и изрыгнул проклятие.
Его внимание привлек топот сандалий на дороге, ведущей из лагеря. По ней бежали два вооруженных человека, удаляясь от места схватки. Тулл знал наверняка, что один из них – Костистый, а второй – либо Толстоносый, либо оставшийся в живых близнец.
– Фенестела! Пизон! Хватайте пилумы! – велел он и, бросив окровавленный меч в ножны, подобрал со щебня брошенное копье и побежал следом за мятежниками. Центурион не надеялся догнать их, но рассчитывал сократить расстояние до дальности прицельного броска, которая составляла около семидесяти шагов.
