От этих слов Тулл вздрогнул как от боли. Приговор, вынесенный народу Дегмара, должен быть суров, но он никак не ожидал, что все племя может оказаться приговоренным к смерти. Какая-то часть его – да, но неужели родители и сестры Дегмара, о которых он как-то упоминал, тоже заслуживают смерти? Невинные гибнут постоянно, возразил себе Тулл. И семья Дегмара не относится к друзьям Рима.
Туберон, похоже, прочитал его мысли.
– Держи своего пса-слугу на коротком поводке. А еще лучше, заставь его молчать, – сказал он с недоброй улыбкой. – Меньше всего нам нужно, чтобы марсов предупредили о нашем приближении.
Тулл заметил, что все пристально смотрят на него. И внимательнее остальных – Германик.
– Для беспокойства нет причин, господин. Мой слуга – человек верный. Если б не он, мы не добрались бы до Ализо.
– Ты принимаешь на себя ответственность за его действия? – требовательно спросил Туберон.
– Принимаю, легат, – ответил Тулл. – Я за ним присмотрю.
Похоже, Туберон хотел потребовать более веских заверений, но Германик поднял руку:
– Слова центуриона достаточно.
Туберон подчинился, а Тулл почувствовал злость. Он поставил на кон свою репутацию, возможно, саму жизнь, но кто знает, сохранит ли Дегмар верность, особенно если речь пойдет о жизни его семьи. Наилучшим решением, заключил Тулл, будет исполнение обещания. Дегмара нужно удержать от опрометчивых поступков до самого последнего момента, когда предпринять что-то будет уже слишком поздно.
– Когда выступаем, господин? – спросил Тулл у Германика.
– Легионы из Ара Убиорум придут через три-четыре дня. Объединенные силы смогут выступить через день после их прибытия.
Когда все закончится, подумал Тулл, можно будет освободить Дегмара от клятвы. Ведь никто не пожелает служить тому, кто истребил его народ.
Вернувшись в казарму, Тулл сразу же вызвал Дегмара. Центурион занимал иные, чем во время службы в Восемнадцатом легионе, комнаты – понижение в должности неизбежно влекло переселение, – но сберег для себя многие привычные предметы обихода, а также личные вещи. В мрачные месяцы, наступившие после разгрома, эти мелочи скрасили жизнь. Особенно сильно они проявлялись в спальне, самой уединенной из комнат; в остальных всегда толпились разного рода посетители.
Шерстяные половики, купленные на местном рынке. Деревянная подставка для доспехов, плечики которой блестели, отполированные кольчугой. Небольшой алтарь по пояс высотой, украшенный крошечными фигурками – среди них отец и дед Тулла, – стоял в противоположном кровати углу. Ложе было застелено поношенным солдатским одеялом, которое центурион предпочитал любому красивому покрывалу. Пара простых табуреток, одна против другой, расположились по обе стороны низенького стола, на котором нашлось место для кувшина, двух чаш и набора игральных фишек из слоновой кости.
Перейдя из спальни в скромно убранную комнату, служившую одновременно гостиной и кабинетом, Тулл прошелся из угла в угол, раздумывая над тем, как лучше сообщить Дегмару важные новости. Он еще не пришел к какому-либо решению, когда в дверь резко стукнули. Порог переступил воин-марс.
Тулл улыбнулся – даже Фенестела сначала выкрикивал свое имя, а потом входил; гордый Дегмар же придерживался собственных правил. Он никогда не называл Тулла господином. Остальные римляне считали такое поведение вызывающим, но не Тулл. Отношения между германскими военными вождями и их воинами были другими, нежели у римлян. Дегмар слушался его из уважения, невзирая на чин.
– Ты звал меня?
– Да. – Тулл всматривался в лицо Дегмара, стараясь понять, знает ли он уже о предстоящем набеге, и с облегчением понял, что не знает.
– Тебе надо почистить сандалии или отполировать доспехи?
– Нет.
Дегмар пробежал глазами по комнате.
– Где твой меч? Ты вроде говорил, что его надо наточить.
– Дело не в нем. Мне надо поговорить с тобой, сообщить кое-что…
Темные глаза Дегмара остановились на лице Тулла.
– Звучит серьезно.
– Так оно и есть. – Как же все-таки смягчить удар? Ответа Тулл не находил. – Германик приказал срочно готовиться к вылазке за Рейн. Пойдут двадцать пять тысяч человек. Половина из них – легионеры из Двадцатого и Двадцать первого и из легионов, расквартированных в Ара Убиорум, остальные – вспомогательные войска. Поход задуман специально для того, чтобы сплотить солдат после мятежа.
Если Дегмар и был удивлен, то сумел скрыть это.
– Я буду сопровождать тебя?
– Да, но ты здесь по другой причине. – Проклятье, остается только сказать напрямую… – Германик приказал напасть на селения марсов.
В глазах Дегмара зажглась тревога.
– Какие?
– Ближайшие.
– А люди – их захватят в рабство или?.. – Дегмар не закончил вопрос.
Тулл покачал головой.
– Мне жаль.
Наступила тишина. Дегмар, играя желваками на скулах, уставился в пол.
– Я должен идти, – наконец сказал он. – Их нужно предупредить.
– Ты знаешь, что я не могу позволить тебе этого.
Дегмар шагнул к Туллу.
– Почему мои родители и сестры должны умереть? Они ничего не сделали Риму!
– Знаю, – сказал Тулл, разрываясь между жаждой мести и сочувствием к марсу.
