– А женщины, дети, старики – они что сделали? – Голос слуги дрожал от гнева.
– Марсы поднялись против Рима. Их воины принимали участие в избиении римлян в ловушке, устроенной Арминием.
– Конечно, принимали! – выдохнул Дегмар. – Почему бы им не принимать? Ты и такие, как ты, были завоевателями, чужеземцами, пришедшими за Рейн. А мы там не чужие. Мы жили среди других племен, как свободные люди, а не подданные какого-то там сраного
Тулл давно знал об антипатии Дегмара к римлянам и Риму и научился не замечать ее. Воин служил ему, а не старшим командирам и не императору. Тем не менее его мнение, выраженное столь просто и сильно, до некоторой степени потрясло Тулла. Вместе с тем центурион не мог не признать, что и его ответ на угрозу мог бы быть таким же.
– Рим таков, каков есть…
– Вот ему, Риму! – крикнул Дегмар, сопровождая свои слова непристойным жестом. На мгновение Туллу показалось, что марс сейчас ударит его или выбежит из комнаты. Но Дегмар вдруг поник, опустил плечи. – Пока набег не закончится, меня будут держать здесь как пленника?
– Ты можешь дать мне слово, что не убежишь?
– Почему я должен давать слово? – крикнул Дегмар, гневно сверкая глазами. – Все из живущих, те, кого я люблю, вскоре умрут благодаря Германику. – Последнее слово он произнес с ненавистью.
Отчаяние марса подсказало быстрое и неожиданное решение.
– Я связан долгом и обязан подчиняться приказам наместника, и ты это знаешь. Поселения марсов будут разрушены, и тысячи людей погибнут. Но это не значит, что несколько человек не смогут спастись.
Дегмар подозрительно посмотрел на Тулла:
– Я не понимаю…
– Твоя верность мне на протяжении последних лет налагает на меня определенные обязательства. – Они были одни, но Тулл все равно понизил голос: – Я помогу тебе перевезти семью в безопасное место до нападения. Когда мы это сделаем, ты сможешь остаться с ними.
В глазах Дегмара мелькнуло удивление, потом – недоверие.
– Почему ты делаешь это для меня?
– Ни я, ни мои люди не смогли бы добраться до Ализо после бойни в лесу.
– Подумаешь! Я был всего лишь проводником.
– Нет, – возразил Тулл. – Я уже говорил тебе. Ты не был обязан разыскивать нас после боя, но разыскал. Потом ты спас меня и многих других. Этого было более чем достаточно, чтобы расплатиться со мной за твое освобождение из рук узипетов.
– Вести тебя несколько дней по лесным тропинкам – это чепуха. Я могу расплатиться с тобой единственным способом – спасти твою жизнь в бою, – возразил Дегмар с упорством, которое проявлял постоянно, когда заходила речь на эту тему.
– Тогда считай, что я помогаю тебе в оплату за твои услуги проводника, – сказал Тулл с улыбкой. – Что до твоего обязательства спасти мне жизнь в бою, то тебе придется отложить его до тех времен, когда мы расстанемся. По-другому никак не получится.
– А если тебя схватят? Если кто-нибудь – например, Туберон – узнает, что… – начал Дегмар.
– Вот и давай позаботимся о том, чтобы о наших задумках никто не узнал, ладно?
Намеренно беззаботный тон не означал, что Тулл был полностью уверен в успехе. Обнаружить семью Дегмара, когда поблизости собираются легионы, не позволить им предупредить друзей и соседей о надвигающейся опасности, а затем незаметно для обеих сторон переместить несколько человек в безопасное место – все это представлялось невозможным и едва ли не безумным. И все же Тулл собирался попробовать.
Ради Дегмара.
Пизон расположился у стойки таверны «Бык и плуг», ставшей для него вторым домом после кровавой расправы над мятежниками. Заведение было битком набито легионерами, командирами и немногочисленными представителями гражданского населения. Все столики оказались занятыми, и стоявшие посетители толкались, как те несчастливцы, что угодили в трюм корабля работорговца. Трио музыкантов в углу напрасно состязалось с шумом пьяных песен и громкого гомона. Хозяйка таверны, Сирона, сновала вдоль стойки, с улыбкой подавая вино и еду и глаз не сводя со своих клиентов.
– Еще вина, – потребовал Пизон, стукнув кубком по стойке. – Больше вина!
Вителлий сердито посмотрел на него. Он, как всегда, проявлял бóльшую, чем Пизон, сдержанность и теперь схватил друга за руку, не дав ему еще раз ударить по стойке.
– Тебе не хватит?
– Нет, – бросил Пизон. – Не хватит.
Вителлий взглянул на Сирону – та с сердитым лицом направлялась в их сторону, держа в руках полный кувшин.
– Воды добавила?
– Добавила, – сварливо ответила она. – Пять к одному.
– Отлично, – одобрил Вителлий, выложив на стойку вдвое больше монет, чем требовалось. – Сдачи не надо.
– Пять к одному? – оскорбился Пизон. Вино было разбавлено сильнее, чем к тому привыкли легионеры, тем более он сам. Но лицо Сироны из сердитого стало грозным, и Пизон, хоть и был пьян, понял, что дальнейшие возражения закончатся тем, что вино выльют ему на голову. Он проглотил гордость и больше ничего не сказал.
