– Знаю. – Это укрепление, построенное поколение назад на одном из притоков реки Визургий, было заброшено уже много лет. «Сильная позиция на холме делала его почти неприступным, – думал Арминий, – но гораздо важнее было то, что лагерь располагался рядом с землями херусков».
– Римские разведчики уже заняли его.
Эта новость вызвала у Арминия настоящую тревогу. Если все римское войско начнет стягиваться к старому лагерю Друза – а это казалось вероятным, – значит, Германик готовится напасть теперь на его народ. – Это все, что вы хотели сообщить мне?
– Да, – ответил рыжебородый. – Никто не пожелает своему худшему врагу того, что случилось с хаттами.
– Тогда теперь моя очередь поблагодарить вас, – сказал Арминий и повернулся к Мело: – Отправь гонцов во все поселки. Все воины, способные держать оружие, через два дня должны быть готовы к бою. И я хочу, чтобы все старшие военные вожди завтра были здесь.
Арминий еще не закончил говорить, а Мело уже встал и отправился исполнять приказ. Вождь херусков снова посмотрел на воинов-хаттов.
– Вы истощены и скорбите по своим любимым. Отдыхайте. Позже мы еще поговорим.
Рыжебородый и вислоусый благодарно поклонились ему, и их увели. Арминий поднял руки, успокаивая огорченных и встревоженных людей.
– Не пускайте страх в свои сердца! – крикнул он. – Вспомните, что я сделал с римлянами в прошлый раз, когда они оказались в наших руках!
Лица зажглись надеждой.
– То были благословенные дни!
– Боги улыбались нам.
– Похоже, ублюдки плохо усвоили урок, который мы им преподали пять с половиной лет назад. Придется учить их снова! Земля пропитается их кровью, а леса выстелют их мертвые тела. Наши воины вернутся нагруженные добычей. Победа будет за нами! – Арминий поднял сжатый кулак, и люди радостно закричали – не так громко, как ему хотелось бы, но достаточно дружно, чтобы понять, что рассказ о печальной судьбе хаттов не сломил их боевой дух.
Арминий вовсе не был так уж уверен в победе, как хотел показать. Римляне слишком близко, и ему удастся поднять лишь воинов-херусков, да еще людей Ингломера. Общая численность войска может составить до девяти тысяч копий – крайне мало для того, чтобы биться со всеми легионами. По расчетам Арминия, ему требовалось, по крайней мере, вдвое больше воинов.
Страх, настоящий страх, какого Арминий не испытывал много лет, проник в его сердце.
Лошадь Тулла мотнула головой и игриво укусила за ухо соседнего коня. Тот не поддержал игры, попытался увернуться и укусить в ответ. Тулл и второй всадник – а это был не кто иной, как Флавий, брат Арминия, – успокоили скакунов, натягивая поводья и восстанавливая порядок. Оба они с тремя турмами из вспомогательных войск скрывались в лесу на некотором расстоянии от поселка Арминия. До восхода солнца оставалось немного времени; четыре дня прошло после того, как римское войско ушло на запад, оставив только их – последний вооруженный отряд Рима – в этой местности.
Опасаясь попасть в тяжелое положение в глубине земли варваров, Германик решил не наносить удара по поселкам херусков, не перерезать подъяремную вену Арминия. Вместо этого он увел воодушевленные легионы в лагеря. Но небольшой отряд наместник оставил. Раздосадованный собственной осторожностью и отводом войск, он приказал совершить дерзкий рейд и освободить Сегеста. В таком деле залогом успеха была быстрота, поэтому выбор пал на конников.
В лесу остался Флавий, сохранивший верность Риму, и с ним две турмы его воинов и турма хавков. Его выбрали из-за благородства происхождения и родства с Арминием, а хавки – потому что в отличие от всадников Флавия не вызывали подозрения у местного населения, разъезжая группами по два-три человека и посещая для разведки поселки. Тулл был с ними, потому что он остался одним из немногих старых командиров, знающих Арминия в лицо. Поначалу назначение Флавия вызвало у центуриона недовольство – в конце концов, тот был братом Арминия. Но потом, после того как Флавий объяснил, почему он сохранил верность Риму, а его брат – нет, Тулл изменил свое отношение к нему.
– Мы с Арминием никогда не ладили, даже в детстве. Для него обещание ничего не значило и до сих пор не значит. Я отношусь к клятвам совсем по-другому и лучше умру, чем отступлю от данного слова. – Флавий посмотрел на Тулла и выдержал его долгий взгляд.
После того разговора Тулл решил, что Флавий говорит правду, и проникся к нему уважением.
