– Разделиться! – крикнул он, показывая налево и направо, и, скомандовав своей турме: «За мной!», поскакал к центральной площади.
У Тулла копья не было, а меч он вытаскивать не стал, поскольку кавалеристом себя не считал и просто скакал вперед. Если придется драться, он спешится. Сидя верхом, Тулл был уязвим и поэтому старался держаться поближе к Флавию, позади него. К счастью, по пути к дому Сегеста воинов они не встретили. Зазевавшийся подросток, не успевший убраться с дороги, был походя зарублен, а женщине, показавшейся в дверях своего дома, метко брошенное копье попало в живот. Больше никого они не видели. У дверей темницы Сегеста стояли четверо стражников, но шансов выжить при встрече с тридцатью всадниками, готовыми к нападению, у них не было. Стражей накрыло градом копий, пущенных с убийственной силой, и они полегли – кто мертвый, кто умирающий.
Всадники спешились, передав поводья трем назначенным присматривать за лошадьми воинам. Флавий уже спешил к двери, держа в руке обнаженный меч.
– Готов? – Он обменялся взглядом с Туллом, после чего нырнул внутрь.
Помещение провоняло гнилой соломой, по`том и сыростью. Никакой мебели, если не считать постели в одном углу, стола и табурета, не было. Именно табурет и сжимал в поднятой руке Сегест, очевидно услышавший шум снаружи и заподозривший что-то неладное.
– Давайте, подходите, трусы! – прорычал он.
– Спокойно, – сказал Флавий, опуская меч и делая знак Туллу убрать оружие. – Мы пришли освободить тебя.
– Что? – В слезящихся глазах Сегеста перемешались надежда и подозрение, но табурет он опустил. – Флавий? Ты ли это?
– Это он, а я старший центурион Тулл, – сказал Тулл по-латыни, сделав шаг на то место, куда падал свет через дымовое отверстие в крыше. Он откинул плащ, и на его груди засверкали фалеры. Вся напускная храбрость Сегеста тут же улетучилась, и на изможденном, изрезанном морщинами лице проступила улыбка.
– Послание Сегимунда дошло…
– Да. Твоему заключению конец. Идем, – кивнул Флавий.
– Нам сказали, что Арминий в отъезде, – вмешался Тулл. – Это правда?
– Правда. Сын шлюхи уговаривает вождей встать на его сторону. – Сегест сплюнул на пол.
Новость не была неожиданной, но вызвала у Тулла горькие чувства.
– Однако моя дочь, жена Арминия, здесь, – сообщил Сегест. – И она носит его ребенка.
Перед Туллом открывались новые возможности.
– Они счастливы в браке?
– Они вели себя словно помешанные, с тех пор как встретились. Мое неодобрение ничего для них не значило. – Сегест снова сплюнул. – Для вас, римлян, Арминий – клятвопреступник, но для меня – похититель дочери.
Тулл решил, что ее нужно захватить. Если б кто-нибудь взял в заложники Артио, самое дорогое для него существо, он сошел бы с ума. Флавий, похоже, пришел к тому же выводу.
– Она в своем доме? – спросил он.
– Думаю, что да, – ответил Сегест.
– Отведи нас туда. Сейчас же, – потребовал Флавий.
– С удовольствием, – самодовольно сказал Сегест.
Выйдя из дома, Тулл с радостью предоставил своего гнедого в распоряжение ослабевшего Сегеста. Ведя коня в поводу, он беседовал со стариком, а тот указывал Флавию и его воинам дорогу между длинными домами. Вокруг царил хаос – одни дома подвергались разорению, другие уже горели. В воздухе висел дым и смрад горящей плоти. Визжали женщины, звали товарищей мужчины, плакали дети. Союзников римлян можно было опознать только по тому, что они скакали верхом, бросаясь то туда, то сюда, убивая и сея панику.
Туллу безнаказанное убийство удовольствия не доставляло, хотя он чувствовал удовлетворение при виде каждого убитого воина и радовался найденным римским штандартам. И того и другого было предостаточно, но легионных орлов не нашли. Сегест казался расстроенным происходящим кровопролитием, и когда Тулл заметил ему это, старик ответил:
– Знай, что я стал союзником Рима не потому, что ненавижу своих соплеменников, но потому, что мир лучше войны. Если б Арминий не сделал то, что сделал, этого не случилось бы. Наша земля жила бы в мире.
– И более четырнадцати тысяч легионеров сейчас были бы живы, – горько вставил Тулл.
Сегест понимающе сузил глаза:
– Ты служил в одном из тех трех легионов! Ты был там?
– Служил и был. Как и ты, я хотел предупредить Вара накануне засады. – Сегест пораженно смотрел на него, и Тулл продолжил: – У меня были подозрения насчет Арминия, но не было доказательств, ничего существенного, чтобы предъявить Вару. Возможно, если б я смог поговорить с ним сразу после тебя, события развивались бы по-другому; но он уехал на охоту, когда я добрался до его палатки. А потом в течение нескольких дней у меня не было возможности добраться до него. Но даже если б я поговорил с ним, он не обратил бы на мои слова никакого внимания.
– Сладкие речи – лучшее оружие Арминия. Благодаря им он брал верх и над мужчинами, и над женщинами, – проворчал Сегест сердито и указал на дом слева от них: – Она здесь. Интересно, как поведет себя Арминий, когда узнает, что его беременная жена находится под опекой Рима?
