Тулл наклонился ниже. Ржавый пластинчатый доспех, заплесневелые кожаные ремни и все еще красивые позолоченные накладки пояса – такое он видел раньше тысячу раз, но Фенестела позвал командира не из-за них. Он поднял шлем, снятый опционом с черепа, и осмотрел назатыльник. Надпись с именем отсутствовала. Тулл склонился, чтобы положить шлем возле владельца, и взгляд его упал на что-то серебряное. Он уставился на предмет, лежавший под скелетом.
– Это? – спросил, указывая пальцем.
– Да.
Тулл понял, что видит серебряный наконечник копья, служивший некогда навершием штандарта центурии. Сердце его учащенно забилось. Этот солдат, похоже, не был знаменосцем, потому что доспехи носил не усиленные. Значит, он подобрал штандарт возле павшего сигнифера и попытался спрятать его в надежном месте. «Во всяком случае, это у него получилось», – с грустью подумал Тулл, потому что варвары не нашли знамя центурии. Раненый легионер не сумел уйти далеко. Центурион надеялся, что он недолго страдал, слушая крики гибнущих товарищей.
Тулл перевернул скелет на правый бок. Древко ниже копейного наконечника сгнило, но на его месте остались лежать отличительные диски и полумесяцы из медного сплава, украшавшие штандарт центурии. Некогда золотисто-коричневые, теперь они позеленели и оказались вдавлены в землю весом солдатского тела. Линия металлических точек подсказывала очертания посеребренных подвесок, ранее свисавших с перекладины по обе стороны штандарта.
Центурион подобрал один из дисков и счистил грязь с его поверхности. Тот оказался гладким, и Тулл почувствовал сильное разочарование. Такими же безликими были второй и третий диски, но с четвертым наконец повезло. Соскребая ногтем грязь с вогнутой поверхности, Тулл жадно разбирал проступающие выпуклые буквы: «COHIILEGXIII.
– Ну, что там? – В голосе Фенестелы звучало нетерпение.
Не говоря ни слова, Тулл протянул ему диск.
– Юпитер, – выдохнул опцион. – Всемогущий Юпитер…
Тулл поднял следующий диск – пустой, другой – тоже, третий – опять без надписи. Наконец остался последний, перед самой рукоятью; такие приделывали почти все сигниферы, чтобы легче было носить штандарт. Центурион вытащил из земли диск вместе с рукоятью и постучал ими по одному из своих наголенников, сбивая комья земли.
Сначала Тулл внимательно осмотрел рукоять. Выточенная из обычного материала, оленьего рога, она отличалась колпачком из серебряной фольги, покрывающим торец рукояти.
– Гляди, – сказал он внезапно севшим от нахлынувшего чувства голосом.
Румяное лицо Фенестелы побелело.
– Это же наш штандарт. Наш штандарт…
Юлий, их сигнифер, лично изготовил покрытие из серебряной фольги, сделав рукоять столь же уникальной, как шрамы на теле человека. Центурион и опцион обменялись взглядами, наполненными невыразимой скорбью, и Тулл перевернул последний из дисков, который держал в руке. «CENT – I», – прочитал он. Боль и ужасающие воспоминания вновь захлестнули его. Из глаз на буквы упала слеза, и где-то в глубине души Тулл удивился, что она не кроваво-красная.
– Не припоминаю, чтобы видел гибель Юлия… Он ведь был с нами в последний день, разве нет?
– Был, – подтвердил Фенестела. – Я тоже не могу вспомнить, как он погиб. Наверное, кто-то подхватил штандарт, когда Юлия убили, и попытался скрыться с ним.
– Нам уже пора уходить. – Охваченный чувством вины, Тулл склонился и дотронулся до черепа мертвеца. – Ты сделал все, что мог, брат. Теперь покойся с миром. Штандарт снова у нас.
Выпрямившись, он обнаружил, что все солдаты в пределах видимости смотрят в их сторону. Неудивительно, что они встревожились, когда Фенестела позвал центуриона. Тулл приложил ладонь ко рту.
– Мы нашли штандарт нашей центурии. Ступайте осторожнее, братья. Каждый скелет, лежащий здесь, был нашим товарищем.
Едва последние слова слетели с губ Тулла, как долго сдерживаемые горестные чувства захватили его с силой штормовой волны, ударившей в стену бухты. Он преклонил колено возле скелета и содрогнулся от рыданий. Тулл слышал, как рядом плачет Фенестела, человек, никогда не предающийся унынию.
Наступило долгое молчание.
Усилием воли Тулл наконец справился с болью. Поднявшись на ноги, он приказал легионерам приступать к скорбному делу погребения павших товарищей.
