Тулл уверенно шагал вперед; Германик шел рядом. Фенестела и трое друзей двигались справа и слева от них, держа щиты с мечами на изготовку. Остальные шли следом; с флангов их прикрывали телохранители Германика и ветераны Тулла из Восемнадцатого. Несмотря на множество людей, шуму они почти не производили. Глухой топот подбитых гвоздями сандалий по траве и грязи, негромкие обрывки фраз, позвякивание кольчуг – и больше ничего.
«Все они тоже боятся», – размышлял Тулл, смаргивая с ресниц капли пота. Мимолетный разрыв в облаках пропустил сноп солнечных лучей, пронзивший темную зелень листвы. Пыль от растоптанной грязи вилась и носилась над головами в бликах света. Где-то вдали по стволу дерева застучал дятел. Звук радовал, потому что этой птице благоволил Марс, но Тулл оставался начеку.
– Ты заметил, как тихо в лесу, господин? – спросил он Германика.
Наместник вскинул голову.
– Слышу только дятла, и то неблизко. Здесь, наверное, много поющих птиц. И оленей, и кабанов…
– Следов не видно, господин.
– Значит, животные сторонятся этого места, – ответил Германик, нахмурившись.
Тулл не удивлялся. Когда-то лес кишел птицами и зверьем. После бойни сюда наверняка слетелись тучи воронья и других падальщиков, задержавшихся здесь на много дней. Огромное количество трупов привлекло волков и медведей. Если дикие кабаны не отличались привычками от своих домашних собратьев, то и они присоединились к кровавому пиршеству. Зверье объело тела до костей, а потом здесь остались только призраки. Похоже, они до сих пор тревожат это место, поэтому не видно живности. У Тулла по коже поползли мурашки, и центурион прибавил шаг, желая избавиться от тревожного чувства.
Он заранее настраивался на встречу с приметами сражения и все же испытал потрясение, когда на глаза ему попался первый погнутый пилум. Ничего необычного в оружии не было – таких за свою карьеру Тулл видел тысячи, но это ржавое копье погнулось, потому что угодило в цель. И произошло это именно здесь. Нахмурившись, он показал его Германику. Оба внимательно осмотрели землю под ногами.
– Никаких следов человека, в которого он попал, – спокойно заметил Германик.
– Варвары наверняка унесли своих убитых и раненых, господин, – пояснил Тулл. – Только трупы римлян остались лежать и гнить.
Лицо наместника посуровело.
– Конечно.
Несмотря на густую растительность, находки пошли густо одна за другой. Римляне видели сломанные фрамеи – смертоносные копья, столь любимые германскими воинами, – и бессчетное количество дротиков. Повсюду валялись римские дротики – целые, сломанные, треснувшие, гниющие в земле. Гладии, обнаженные и в ножнах, сваленные кучами, словно их несли, а потом бросили. Бронзовые горшки, которыми пренебрегли сборщики трофеев, валялись тут и там, почерневшие от времени, словно выпавшие из повозки кузнеца. Встречались чашки и тарелки из самосской керамики, целые и разбитые, и просто мелкие осколки посуды. Заржавевшие кирки со сгнившими рукоятями. Застежки плащей. Потерявшее форму сито для вина. Жезл прорицателя без ручки. Половина покрытия щита – остальную кожу кто-то съел.
Больше всего потрясали скелеты. Прежде Тулл много раз видел человеческие кости в старых могилах, переносившихся по какой-либо причине, на полях былых сражений, которые довелось посетить, но никогда – в таком невероятном количестве. Тем более что они принадлежали солдатам, которых он знал. Сразу бросалось в глаза, что кости – человеческие. Побелевшие от времени, они лежали повсюду, местами образовав такой толстый покров, что невозможно было пройти, не наступив на них. Скелеты лежали на боку, навзничь, ничком; некоторые в позе эмбриона, словно пытались спрятаться от нападавших.
У некоторых костяков отсутствовали конечности. Еще больше пугали скелеты без черепов. На некоторых еще сохранились шлемы и доспехи, и выглядели они как демоны. Стиснув зубы, Тулл заставил себя всматриваться в пустые глазницы и оскалившиеся рты с коричневыми пеньками сгнивших зубов. Этих людей, брошенных своими товарищами, на шесть лет оставленных на растерзание диким зверям, ветру, дождю и снегу, следовало почтить, хотя бы склонив голову и молча приветствуя их.
На лицо Германика легли глубокие морщины. Он переходил с места на место, рассматривая груды костей и поднимая попадавшееся оружие.
– Ты знаешь, где мы? – спросил он, немного погодя.
– Я видел чехол щита с эмблемой Семнадцатого легиона, господин, но это мало о чем говорит, – ответил Тулл. – Повозок нет, и никаких следов гражданских – значит, бой здесь происходил на второй или третий день.
– Потому что Вар велел вам оставить обоз и построиться в правильную колонну, без гражданских?
– Да, господин. – Тулл вспомнил запах горевшего оливкового масла, услышал вопли и стенания торговцев, женщин и раненых в то утро, когда они уходили. – Мы бросили их умирать. У нас не оставалось выбора. Если б они шли с нами, все мы до последнего погибли бы.
– Благодарение богам, мне никогда не приходилось делать такой выбор… – Лицо Германика побледнело. – Должно быть, тебе пришлось бросить раненых легионеров.
