Терпухин не стал звонить в дверь. Он просто перемахнул через забор. Удовлетворенно усмехнулся, когда подошвы ботинок мягко и почти бесшумно встали на землю. Открыл сумку, вытащил из нее электрошокер. Наган был, пожалуй, чересчур радикальным методом противодействия потенциальной опасности.
Юрий осторожно пошел по дорожке к дому.
Спустя пару секунд он понял, что опасаться было чего. Откуда-то слева, из-за декоративной горки, на него молча неслась черная псина довольно внушительных размеров. Судя по общим контурам тела, не то доберман, не то ротвейлер. Разглядеть подробнее не оставалось времени.
Рука рванула с плеча сумку.
Пес прыгнул, стелясь в коротком хищном броске. Терпухин сгруппировался, готовясь к удару. И когда собака врезалась в него всеми своими килограммами, он подставил ей руку с сумкой. Совсем рядом клацнули зубы пса. Терпухин не заметил, как очутился на спине.
Пес, оказавшийся ротвейлером, разобрался, что схватил что-то не то. Он разжал пасть, готовясь схватить что-нибудь посъедобнее, но Атаман ткнул ему в бок усиками электрошокера и нажал на кнопку. Ротвейлер дернулся, и его буквально отбросило от Юрия. Упав на землю, пес стал дергаться и отвратительно, по-змеиному, шипеть.
Атаман никак не мог взять в толк, почему эта псина так и не гавкнула ни разу.
Терпухин подобрался ближе к дому, прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Только горело большое панорамное окно.
Подумав немного, Атаман решил, что оптимальным способом проникновения в дом будет тот, когда хозяин впустит его сам. Он спокойно подошел к крыльцу и громко постучал.
Через минуту в прихожей загорелся свет и перепуганный голос произнес:
— Кто там?
— Джохар, открывай. Это Атаман.
— Что? Как ты сюда зашел? Собака где? Что ты сделал с моей собакой? — истерически заверещал Мирзоев.
— Да жива твоя псина! Там, во дворе лежит. Открывай, не бойся.
— И не подумаю! Мне разговора с тобой сегодня надолго хватило! Видеть, слышать тебя не хочу.
— Джохар, я не собираюсь больше с тобой ничего делать. Но поговорить мы должны. Ну, ты же меня знаешь.
Мирзоев разразился градом проклятий на чеченском языке. Но в проклятиях отчетливо слышалась нотка страха. Наконец он закричал по-русски:
— Ты не станешь дверь ломать! Я вызову милицию!
— Не стану, ты прав. А потом что? Ты будешь шарахаться от каждой тени и ждать, откуда я свалюсь тебе на голову? Джохар, открой по-хорошему.
Мирзоев, стеная и ругаясь, щелкнул замком, впуская Юрия в дом.
Ревякин проснулся утром в удивительно хорошем настроении.
Сергей прошел на кухню, неторопливо приготовил себе завтрак, с аппетитом съел его и стал собираться на работу.
Приехав в отдел, он первым делом пришел к Макаренко, чтобы узнать, не объявлялся ли Терпухин. Оказалось, что не объявлялся — Атаман на некоторое время выпал из поля зрения.
— А может, стоит объявить его в розыск? Дать ориентировку патрульной службе, на вокзалы, в морской порт. Пусть его прищучат! — предложил Ревякин.
Макаренко задумался.
— С одной стороны, идея неплохая, — проговорил он. — Если Атаман нас дурит и на самом деле собирается устроить разборки, то было бы правильным просто выпроводить его из города на некоторое время. С другой стороны, к этому нет серьезного повода. Ну, возьмем, задержим, а потом что?
— Ну, не знаю.
— Вот и я не знаю. Реально мы можем продержать его двадцать четыре часа.
— А если, к примеру, выдворить его из города?
— Нет, давай подождем немножко. Если он ничего не выкинет и никак не проявит свое присутствие в городе, то гори оно огнем. Но если пройдет хотя бы слушок, что Атаман задумал какую-то пакость.
Ревякин пожал плечами. Вернувшись к себе, он набрал номер судебно-экспертного отдела.
— Ну, как там у вас дела? — спросил он.
— Отлично, — ответил ему Михаил Эрихович. — Если у тебя есть время, можешь прямо сейчас прийти и взглянуть на итог работы по женщинам.
— На такое время есть всегда. Я скоро буду.
Михаил Эрихович, сияя самодовольной улыбочкой, ждал Ревякина в своем кабинете.
— Ну, Сережа, можешь начинать подготовку к банкету. Только, конечно, не мне, а Роману Романовичу. Он, между прочим, сегодня ночь не спал — все возился с твоими подопечными. И две головы восстановил, как с куста! Я просто восторгаюсь. Пошли смотреть!
Михаил Эрихович поволок Сергея в подвал. Ревякина уже заранее стало мутить.
Повезло — эксперт отвел его совсем в другое место. Это была маленькая комнатушка, оборудованная под рабочий кабинет для антрополога Романа Романовича. Там был письменный стол, застеленный кухонной клеенкой в цветочек и заваленный разнообразным хламом — начиная от кусков пластилина, воска, шпателей и заканчивая анатомическими атласами. Но главным на том столе было не это.
Наиглавнейшими предметами были две человеческие головы. Это было неожиданное и жуткое зрелище.
