В следующий раз она проснулась от прикосновения чьей-то руки. Через какой-то миг она поняла, что это может быть только его рука. Сильная и нежная одновременно. Немного шершавая и в то же время чувствительная.
Она открыла глаза. Али сидел рядом и разглядывал её лицо.
— Смею ли я надеться, что ты простишь меня?
Она улыбнулась и вместо ответа просто на время прикрыла веки.
— Ты меня тоже прости. Я не сразу смогла разобраться в ситуации с этим изобретателем. Я подставила тебя.
Улыбка сама испарилась с её лица. Внутри зрел вопрос — заведёт Али разговор про возврат собственности или нет? Али ничего не спросил. Он просто сидел рядом, гладил её руку и молчал.
К вечеру Марго уже встала, ужинала вместе со всеми, наблюдала знакомый ритуал докладов, отчётов, замечаний и планов. Она вернулась к себе в каюту, немного побродила по ней, вспоминая и привыкая. Потом пришла Фарида. Она принесла какие-то сладости: что-то хрустящее, пахучее, густо посыпанное сахарной пудрой. Не иначе как работа Хафизы. Через четверть часа Марго стало казаться, что ничего не изменилось с момента свадьбы. Фарида рассказывала какие-то смешные происшествия, в которых фигурировали жёны Али, которые произошли на Аль-Канаре, на Заре… Вдруг Маргариту будто сдавило. Ведь это только кажется, что ничего не изменилось! Назад возврата быть не может!
— Фарида! — сказала она. — Пожалуйста! Мне нужно побыть одной.
— Ну что? Как успехи? — спросила Натача у дочери.
— Так себе! — Фарида махнула рукой. — По-моему, она выгнала меня, чтобы нареветься вдоволь.
— Это ещё не самый плохой вариант! — Натача задумалась на секунду и отправилась к мужу.
Али уединился с Девикой, но заняты они были разглядыванием какого-то альбома: сидели в креслах рядышком, с надетыми очками, и водили в воздухе руками. По отдельным репликам Натача догадалась, что это не Кама-сутра, а карта Галактики.
— Али! Мне надо с тобой поговорить.
Девика, дежурная секретарша, медленно направилась к выходу. Она надеялась, что Натача её остановит, но та молчала, пока створки двери не закрылись за тринадцатой женой.
— Что-то случилось? — Али чуть нахмуренно смотрел на старшую жену.
— Случилось! — Натача выдержала паузу. — Марго пребывает в катастрофической депрессии. Её надо срочно спасать!
— Депрессия? — Али озадаченно потёр подбородок. — Мне показалось, что она идёт на поправку и у неё всё хорошо.
— Ну да! Всё хорошо! Просто чудесно! — Натача не замечала, что быстро переходит на крик. — У неё не было секса бог знает сколько месяцев. С мужем в разводе. Имущество арестовано. Ты намерен ей предложить снова выйти за тебя замуж?
Али замотал головой.
— Погоди, солнышко! С женитьбой не всё так просто. Согласно нашим традициям, которые идут из шариата, я не могу снова взять в жёны женщину, с которой развёлся. Она должна стать на время женой другого мужчины.
— Как я забыла про ваши традиции? — вздохнула Натача. — А ты уверен, что: первое — она захочет стать женой кого-то другого, второе — захочет ли она после этого замужества снова становиться твоей женой?
Али что-то пробормотал нечленораздельное.
— С тобой всё понятно, — вздохнула Натача. — Опять мне решать. Хотя, что тут решать? Здесь вопрос жизни и смерти. И вопрос больших денег. Ты хочешь вернуть свои миллиарды?
Али совсем позеленел.
— Я что, должен жениться на ней из-за её денег? Я и так довольно быстро привожу свои дела в порядок.
— Но так ты убъёшь сразу несколько зайцев.
— Зачем мне твои зайцы?
— Ну, допустим, это твои зайцы. Вернее, могут быть твоими. Или могут стать чьими-то.
Али вздохнул и поскрёб бороду.
— Я подумаю!
— Вот, наконец, осмысленный ответ! — жена чмокнула его в щеку и выскользнула из каюты.
Али пришёл к Марго перед самым отбоем. Она уже собиралась лечь спать, но в последнюю минуту решила посмотреть состояние дел своих предприятий. Как правило, дела отвлекали её от мрачных мыслей.
Али позвонил по телефону, она отперла дверь. Он уселся на ковёр перед ней и прикоснулся к её коленкам.
— Марго, солнышко… — он замолчал. — Радость моя. Простишь ли ты меня? Я предлагаю тебе снова стать моей женой.
Марго прислушалась к себе. Внутри всё будто затаилось, сжалось в пружину. Она не знала, во что выплеснется столько времени сдерживаемое напряжение. Может это будет фонтан слёз радости, а может — ненависти? И она ответила:
— Я не знаю, Али. Мне надо подумать.
Он ушёл, и вся его фигура выражала уныние. "Как побитая собачонка" — подумала она. Внутри что-то шевельнулось, но потом успокоилось. Она легла спать, долго ворочалась без сна. В голове вертелись какие-то глупые мысли. "Он сейчас передо мной устроил спектакль, а ночь проведёт с дежурной женой".
Марго почему-то стала представлять, чем конкретно он занимается, ну, например, с Натачей. Картина не вызвала возмущения. Али был несчастным, Натача гладила его голову, целовала в лоб, как ребёнка, баюкала и успокаивала. Марго встала, включила свет, полезла в аптечку, пытаясь найти упокоительное. Раздался звонок телефона. Напялив ком-очки, ответила.
— Марго, — раздался голос старшей жены. — Может, прийти к тебе? Или ты ко мне приходи.
