— Я открою вам секрет. Новую планету будет осваивать новый коллектив. Я люблю общество первопроходцев. Это люди, не боящиеся трудностей, умеющие хорошо трудиться. Если им нужна свободная земля, они отвоёвывают её у пустыни, у Бесконечности, а не судятся годами с соседом. Если им не хватает энергии, они строят новую электростанцию, открывают новый вид энергии, применяют новые технологии. Они не воруют её у других, и они не оббирают бедных и неграмотных деревенских жителей. Они ведут людей за собой и учат добиваться успехов. Я люблю таких людей! Я хочу жить среди таких людей! И я хочу умереть ради таких людей!
— Спасибо! — пролепетал парнишка и унёс драгоценную запись, чтобы побыстрее отправить её в студию.
В одном из переходов Мендеса поймал Эстебан.
— Хорхе! Как я тебе завидую! И как я хочу полететь с тобой! Но на мне сейчас груз ответственности. Мне доверяют. Я доведу это дело до конца.
— У тебя ещё будет возможность перебраться поближе ко мне, — пошутил Мендес. — Когда твои избиратели вывалят на тебя вину за собственную лень и пассивность и переизберут.
— Боюсь, что ты не понял. Аль-канарская система плоха тем, что правительство работает всю свою жизнь. Все, кто недоволен, просто избирают новое правительство. Но старое продолжает исполнять свои функции для всех, кто остался ему верен.
— Но ведь ты выйдешь когда-то на пенсию? Вот тогда и приезжай к нам.
Они помолчали. Эстебан поинтересовался:
— Скажи, Хорхе, каким таким образом ты оплатил свой переезд? Я же знаю, что ты едва сводил концы с концами.
Мендес улыбнулся.
— Часть денег я наскрёб. Мне заплатили за оставляемую здесь недвижимость, оборудование. А остальное… Я подписал договор, что пять лет не сменю правительство.
— Что-то мне это не нравится. А если они нарушат договор?
— На этот случай есть суд. Уверяю тебя, что аль-канарскому суду можно верить. А ситуация интересна ещё потому, что на первых порах вмешательство правительств почти не нужно. Они будут получать денежки почти задаром. В других мирах все правительства имеенно так и поступают. Наобещают с три короба, а потом — большой кукиш своим избирателям.
— Мне ли не знать этого? — усмехнулся Эстебан. — Но вообще-то я надеюсь, что смогу защищать своих избирателей именно так, как эти ребята защитили меня. В любой точке видимой Вселенной…
Они ещё побродили среди гостей, Мендес угостил Эстебана винами, которые специально доставили к этому событию. Странно, с этим человеком он раньше почти не общался, а теперь испытывает к нему нечто вроде дружеского чувства. Потом Мендеса окружили его бывшие работники, желали успехов в дальнейшем, здоровья, удачи и любви.
— Саманта…, - подумал Мендес. — Самое главное, что я увезу с собой Саманту. Увезу туда, где не придётся каждый миг дрожать за свою и её жизнь. Может быть, там у нас будут дети… Ведь сейчас медицина и это может. И, возможно, Саманта там будет счастлива.
Марго пришла в себя на третьи сутки. Наверное, в этом не было необходимости, но Назира вколола ей изрядную долю лекарств, добавив снотворного.
Постепенно выныривая из сна, Маргарита пыталась догадаться, где она, какой обители принадлежит потолок, нависающий над ней. Потом пришла Натача, и события недавних дней как вспорхнувшие птицы заметались, а потом снова уселись на свои места. Она вспомнила всё. Но она ещё вспомнила и то, что предшествовало им. Вспомнила прошедшие на Лурре два месяца, вспомнила свой полёт в дальний филиал, вспомнила суд и разрыв с Али.
— Как самочувствие, подруга? — спросила Натача. И предупредила: — Только не вздумай сразу вставать.
— Ничего самочувствие, — ответила она. — Я где?
Натача усмехнулась.
— Что, уже забыла? Ты на корабле. Нашем корабле. Мы сейчас летим на Аурелию.
— Зачем?
— Да так… Кое-какие дела…
Марго подумала, что ей показалось, будто за качнувшейся шторой кто-то прячется, но там сперва произошла какая-то возня, потом послышался громкий шёпот, потом из-за шторы выглянули любопытные детские мордашки, а потом ребячья толпа, шумная и неугомонная, окружила Марго со всех сторон.
— Тихо! — прикрикнула Натача. — А то сейчас всех выведу! У Марго от вашего галдежа уши лопнут.
Они толкались вокруг, трогали её за руки. Кто-то громко шептал: "Ну, хватит тебе! Дай и мне подержаться!" Она засмеялась. Приняв это за своего рода разрешение, малышня наперебой стала рассказывать Марго про свои дела, достижения. Кто какой фильм смотрел, кто что читал. У них был довольно хороший французский, у некоторых даже без акцента. "Дети-полиглоты" — подумала она.
Через десяток минут у Марго стали снова слипаться глаза.
— Всё! Всё! На выход! — забеспокоилась Натача. — Марго ещё нужно отдохнуть. На выход! Все на выход!
— Натача! — засыпая, позвала Марго. — На Лурре осталась Жанна. Жанна Арно…
— Ребята из Братства всех освободили, не переживай! — Натача стиснула её ладонь. — Я наводила справки. Её отправили на Самму.
— Как ты узнала?…
— Альба пишет всё в память. Я просмотрела фильм, потом навела справки.
— Спасибо… — Марго нырнула снова в сон.
