— Вот как, — удивился дед. — Темная история. Хотя среди евреев и встречаются блондины… А они там живут? Или только зашли туда?
— Не знаю.
— Но это важно. Я бы на твоем месте незаметно разнюхал у портье или у владельца пансиона. Пусть они там только кофе выпьют, хозяин-еврей с первого взгляда определит, кто из его гостей еврей, а кто не еврей. Все это смахивает на беспардонное плутовство. «Замаскированные эсэсовцы играют с господами евреями в нейтральном альпийском пансионе и пинг-понг, дабы ввести в заблуждение свою арийскую жертву». Я не рассказывал тебе, как в Бразилии отправился на рандеву с белесой змеей?
Однажды в воскресенье Генрик Куят, молодой владелец каучуковых плантаций, недавно осевший на берегах Амазонки, охотился один, вооруженный всего лишь мачете, на берегу пустынной желтоватой реки вблизи своей фазенды. Утомившись, он прилег и задремал. Когда же проснулся, то обнаружил, что осажден.
Такой величины змею ему еще не приходилось видеть. И хоть была она пятнистой, но в основном цвет ее кожи был белесый.
Белесая змея, толщиной в мужскую ногу, на первый взгляд была не менее семи метров в длину. Подобного вида змей он не знал, но одно знал наверняка — змеи такой величины не ядовиты. (Довольно скоро, посетив «Бутантан», принадлежащий городу Сан-Пауло, самый большой в мире змеиный заповедник, Куят установил: это был гигантский боа, разновидность анаконды.) И еще ему было известно, что чудища эти предупреждают нападение врага: они душат добычу, сжимая ее в своих витках, душат даже человека.
Когда свежеиспеченный плантатор, соснув часок, протер глаза, он не увидел ничего, кроме белесой муарово поблескивающей, неуловимо вздрагивающей змеиной кожи. Голова рептилии, почти той же величины, что голова молодого немца, только площе, высилась над ним, и не дальше, чем в тридцати сантиметрах от его лица.
Первая и последняя попытка Куята нащупать нож сорвалась. Массивная шея змеи отклонилась словно для броска, змея готова была обвиться вокруг жертвы.
Генрик сделал то, что спасло ему жизнь: он замер выжидая. Не шелохнулся. В полулежачем положении он прилагал мучительные усилия, чтобы оставаться неподвижным (куда больше, чем собственно страх, мучили его именно эти усилия), и ждал, ждал затаив дыхание, скрестив взгляды с белесой змеей.
Прошло всего мгновение, по ему казалось, что оно длится бесконечно долго, целые часы. Генрик едва осмеливался дышать и мнил уже, что задохнется в тропическом послеполуденном зное.
В конце концов человек, терпеливо выжидая, выиграл недвижный бой. Белесая змея, заскользив с ужасающей медлительностью рывками, то и дело оборачивая голову, готовая в любую минуту кинуться на врага, сняла осаду. А потом с удивляющей быстротой скользнула прочь меж папоротниковых деревьев, в бамбуковые заросли на берегу. Но прежде чем она исчезла из виду, задыхающийся, избегнувший ее объятий Куят определил длину змеи: около десяти метров.
Молодой плантатор бегом припустил к себе на плантацию. Там, сам не зная почему, он не рассказал ни португальцу-управляющему, ни индейцам, работающим у него, о смертельно опасной встрече. А захватив английское ружье, подкрался к тому самому месту на берегу, где произошел безмолвный поединок. II до тех пор рыскал по зарослям, пока не обнаружил врага — белесую змею.
Свернувшись на болотистом берегу, она в свою очередь задремала. Но что значит — свернувшись?
Она спала, витками вздымаясь вверх, точно пагода, сплетясь в некое подобие громадной бельевой корзины.
Он убил ее двенадцатью выстрелами.
— Но почему, — спросил я, — ты так поступил?
— Почему я с ружьем вернулся в одиночку, спрашиваешь?
— Чтобы освободить местность от чудовища?
— Да где там. На берегах водилась не одна анаконда, их всех извести и думать было нечего. К тому ж она и на людей-то не нападала. Причина, почему я о змее никому не рассказал и в одиночку вернулся, совсем в другом. От этой истории мне перед самим собой неловко было. Вся соль в том, что я задним числом стыдился своего страха. Да-да. Ведь я же целую вечность из-за этого гигантского гада дохнуть не смел, вот почему. Вот почему я
— Позволю себе заметить, что, на мой взгляд, это не совсем корректно.
— Что именно?
— Что ты убил змею во время сна.
— Вот как? Не корректно? Ох, ох, сын мой, как подумаю отвоем будущем в окружающих нас нынче джунглях, поневоле черные мысли одолевают. Черные-пречерные.
— Черно-Белый-Бело-Черный, — вырвалось у меня.
— Прости, что ты сказал?
— Присказка такая была у моего недолгого друга.
. — Недолгий друг — и так бывает?
— Был у меня. В среду он въехал на своем дребезжащем «фиате» в Кампферское озеро.
— Адвокат Гауденц де Колана, читал в газете. Н-да, бедняга адвокат Гав-Гав с Шульхаусплац в Санкт-Морице страдал запоями!
— А ты, дед, разве его знал?
— Уже тридцать лет.
