Охота на сурков полностью

Подразделение Требла, состоящее из одного бойца, осторожно зашагало по лощине, удаляясь от озера, а потом сошло с заброшенной тропы и, тяжело ступая, наудачу двинулось в глубь защищенной от ветра низины, оно шло почти беззвучно по мшистой почве; редко-редко когда под ногами хрустнет ветка. Идти без дороги оказалось совсем не трудно. Кедры росли не очень близко друг от друга; единственным препятствием служили более или менее крупные каменные глыбы, которые надо было огибать. Эти валуны, наверно, давным-давно откололись от горного массива Розач или же скатились с нависших горных круч, повалив при своем падении немало деревьев. Но раны уже давно затянулись, а бури нанесли на валуны перегной, на котором росли теперь кривоствольные деревца: стелющиеся сосны и ольхи, а также карликовые кедры. Дальше всех продвинулась глыба, на которой притулилась заблудив-шаяся Ксана; это было в ту холодную майскую ночь, когда мы получили известие о скоропостижной «кончине» Гропшейда в Дахау… Запрещенная тема для разведподразделения. А может, не запрещенная? Ведь то, что произошло с Гропшейдом, не в последнюю очередь побудило его двинуться в поход.

Лиственниц, которые были намного выше кедров, становилось все больше, их похожие на паутину, призрачные игольчатые, зелено-золотистые кроны напоминали об осени. Издали доносился монотонный шум; но ветра не было, и, значит, это не мог быть шум деревьев, вероятно, возле Квелленберга шумел водопад. Подразделение Требла в составе одного бойца крадучись обошло длинный, поросший зеленью обломок скалы и очутилось на маленькой полянке, на которой кое-где росли ольхи с морщинистыми стволами, и тут ему неожиданно открылась… одинокая могила.

Квадратная плита слегка осела на лесном мху, вокруг нее стояла низкая, изъеденная ржавчиной кованая ограда. Черный мрамор был настолько гладкий, что за него не сумели уцепиться ни мхи, hi; лишайники. На могиле не было цветов, даже давно увядших, да, цветов не было и в помине. Надпись, сделанная готическим шрифтом, от времени стерлась; правда, на выгравированных буквах еще сохранилась позолота, но блеск с нее полностью сошел. Зато черный мрамор будет блестеть вечно.

Чьи останки могли покоиться в этой глуши? Двенадцатилетнего мальчика из Голландии, который погиб здесь тридцать один год назад? Быть может, беднягу убил камень, сорвавшийся с Розача? Но обломки скал лежали в этом высокоствольном лесу уже лет сто, если не больше. А может, его убила молния? Это было уже вероятней. А может, этот Жан погиб зимой, катаясь на санках? Нет, спуска для санок здесь не было. И почему лапидарную надпись не украсил хоть какой-нибудь орнамент? Почему на камне не было даже креста? Неужели убитые горем родители Жана были вольнодумцами? И еще: разве разрешалось хоронить человека, погибшего от несчастного случая, на том самом месте, где это произошло, на месте происшествия (особенно в этой стране, где не скупились на запреты)? Или может, под могильной плитой лежала собака? Это было более вероятным. Собака, которая браконьерствовала и которую хозяин, приезжий из Амстердама, не смог спасти от выстрела лесничего… Достаточно вспомнить последнюю волю де Коланы, выраженную в его завещании.

Если бы не ссора с тен Бройкой, я спросил бы у него. И если бы я сейчас не вел войну… Йооп, который жил постоянно недалеко отсюда, наверно, знал, что за Жан покоится под надгробьем: ребенок или пес… И тут внезапно подразделение Требла охватило сострадание к незнакомому существу, сострадание, не приличествовавшее боевой единице.

В мирные времена в самый раз было бы вознести на этом месте панпсихизмическую молитву.

Но тут вдруг с Квелленберга донесся крик.

Кто-то кричал примерно в полутора километрах отсюда. И хотя слов я не расслышал, ясно было, что это не тирольская песня с переливами. Вначале раздалось протяжное! «Ооо-ооо!» Потом все смолкло. И снова: «Оооо-ооо!» Заключительное «о» каждый раз было на терцию ниже. А после этого прозвучал гораздо более короткий крик; несмотря на то что он доносился издалека, в голосе кричавшего можно было различить требовательность и даже нетерпение: «…о!»

Не исключено, что это был враг — Крайнер, который искал Мостни. Подразделение Требла в составе одного бойца пришло в движение. Скатанная вельветовая куртка была быстро спрятана под ольхой, «вальтер» в мгновение ока появился из кобуры, магазин был открыт, и Требла констатировал, что в нем шесть патронов и один сидит в стволе… Крики, доносившиеся откуда-то с Квелленберга, повторились; казалось даже, что они несколько приблизились; я подумал, не было ли это «о-о-о» из слова Шо-орш, но сказать ничего определенного пока не мог. Надо немедленно уходить в укрытие.