Итак, я дам этому верзиле последний шанс. Хотя такого рода щедрость была связана с определенным риском для подразделения Требла в составе одного бойца; подразделение могли уничтожить. Все равно я его заставлю. Заставлю показать мне подмышки. И если там окажется «А», «Б» или «0», подразделение Требла не замедлит выстрелить. Выстрел лучше всего произвести через карман пикейных панталон, — продолжал я размышлять, отмечая попутно, что лоб мой не отреагировал, — стрелять надо после прыжка и не дальше, чем с четырех метров от объекта, предварительно выбрав несколько веток, по которым можно соскользнуть, как по канату… а главное, нужно держать наготове «вальтер» в правом кармане штанов, иначе при приземлении выронишь его, и тогда «кемарящий сачок» (что на венском солдатском арго означало «дремлющий лодырь») проснется, вскочит, схватит свою «пушку» (ружье) и секунды две — не больше — поудивляется, почему враг, которого так долго выслеживали, предупредительно содействовал собственной казни; словом, героическая эпопея быстро оборвется и никакого подразделения Требла больше не будет; «Жан, 1895.(Амстердам) — 1907; Альберт, 1899 (Оломоуц) — 1938».
Я снова поставил «вальтер» на предохранитель и глубоко засунул вооруженную правую руку в карман штанов, а левой схватился за толстую ветку горной сосны, покачался на свисавшем вниз искривленном стволе, пригнул его и, согнувшись сам, приземлился на мягком лесном мху, устояв на ногах, но упершись левой рукой в землю; я был в трех шагах от Мостни. Бросился вперед, схватил его ружье и какую-то долю секунды подержал на ладони, все время действуя одной левой рукой, правая сжимала в кармане штанов «вальтер»: большой палец застыл на предохранителе, указательный — на спуске, но в ту долю секунды, пока я держал ружье, я осознал его подозрительную невесомость и уже через мгновение понял: это не мелкокалиберная винтовка, как я думал раньше, а духовое ружье — такие ружья покупают десятилетним мальчишкам, чтобы развить в них меткость. И в ту же секунду я обнаружил несколько кроваво-красных пятнышек на мху — как я предполагал, упавшие цветы лиственницы — а на самом деле просто короткие стрелы, украшенные алой шерстяной бахромкой, — боеприпасы для детского ружья. На Менчас-тридас не водилось сурков, которые могли бы одурачить Треблу, и никто — ни сурок, ни белобрысый «сачок» — не сумел бы меня одурачить; я отшвырнул духовое ружье; описав высокую дугу, оно пролетело метров тридцать по полянке, и тут я увидел, что верзила, молчаливый Шорш, медленно поднимается; его вытянутое красное лицо с пятнистой кожей, обрамленное светлыми, почти белесыми космами, спросонья было совершенно дурацким, а потом на нем появилось выражение безграничного удивления; отскочив на два-три шага от него, я громко приказал: «Спять рубаху!! Руки вверх!» И тут же услышал крик, на сей раз не из лиственничного леса, то был крик верзилы, впрочем, его, скорее, следовало назвать неясным визгливо-клокочущим бормотаньем, не очень даже громким, но на мембрану моего шрама во лбу это бормотанье подействовало подобно удару. Ибо я услышал гортанный, совершенно нечленораздельный возглас немого.
Понедельник. День аттракциона ужасов. 17 ч. 25 м.
Я сидел на высоком табурете за стойкой бара у Пьяцагалли, передо мной стояла чашечка кофе-эспрессо и три рюмки граппы, кофе я принимал внутрь постепенно, маленькими глотками, Анетта сообщила, что в пять часов мне звонил un monsieur (какой-то господин), хотел поговорить со мной. Он изъяснялся по-немецки (не на диалекте), не назвал себя, сказал, что позвонит в течение часа еще раз.
И вот я медленно тянул кофе и время от времени быстро опрокидывал рюмку виноградной водки.
Разве я не ИМЕЛ ВСЕ ОСНОВАНИЯ считать, что Лаймгрубер пустил по моему следу «команду в составе двух человек»? Мой образ действий убедил их — я начеку. И тогда они предприняли стратегическое отступление к Санкт-Морицу.
Ночная поездка в Домлешг. Луциенбургские ночные истории. Я узнаю о последнем номере Джаксы, о последнем путешествии доктора Гропшейда.
Ложная тревога, поднятая много в предрассветных сумерках на перевале Юльер. Моя неспособность информировать Ксану о том, как погиб Отец. Отсюда нечистая, до ужаса нечистая совесть. И принятое тогда решение перейти от обороны к наступлению. Совершить акт возмездия; отплатить за смерть Джаксы и Максима смертями двух наших смертельных врагов. И таким образом реабилитировать себя в глазах Ксаны, да, именно таким. Разведывательная операция подразделения Требла в составе одного бойца в районе виллы «Муонджа», а затем в пансионе Туснельды. Последние сомнения отпали, у меня возникла твердая уверенность в том, что я охочусь за охотниками. И далее — бросок подразделения Требла на Менчас. Вблизи надгробья Жана обнаружен один из Двух Белобрысых, чей статут «враг до гроба» почти не вызывает сомнений.
Мое — в буквальном смысле этого слова — на-падение на отдыхающего Шорша.
А потом?
