—
Я снял «вальтер» с предохранителя, его выложенная перламутром рукоятка переливалась всеми цветами радуги на моей полуоткрытой ладони в пяти сантиметрах от моих глаз. И невольно прочел вычеканенную под коротким дулом надпись — фирменную марку, — словно видел ее в первый раз:
Конечно дед Куят прав! Не корректно. Вот как?! Я застрелю Мостни, выстрелы моментально заставят появиться Крайнера. И тогда я застрелю Крайнера, возможно, перед самой могилой Жана. Это будет заурядная операция. Того же порядка, что
Самолет прилетел из Италии. Он шел на незначительной высоте по направлению к северу, я заметил невзрачный сизый крест; самолет парил на том клочке воздушного океана, который был виден с полянки, обрамленной неподвижными кронами деревьев, парил в васильковом сегменте неба, не подававшего виду, что вечером в начале лета оно способно и краснеть и бледнеть. Хотя альтиметр самолета при броске через Альпы показывал, наверно, четыре тысячи метров высоты, мне, лежавшему на животе на две тысячи метров ниже его трассы, почудилось, что моторы гудят раздражающе близко и… враждебно, да, это мне тоже почудилось.
Стоило мельком взглянуть на небо, и ты понимал — идет мировая война — первая или уже вторая (в ней мы завязли не только в Испании, но, как выяснилось, даже на Менчасе).
Летчики королевско-румынской бомбардировочной и разведывательной авиации и их партнеры, пилоты королевско-императорского соединения самолетов-разведчиков номер 36, дислоцировавшегося на авиабазе в Брэиле, были ниже всякой критики, зато часть летчиков итальянской истребительной авиации, которые поодиночке летали в долину Бренты и с большой высоты пикировали на Левико (Вторая королевско-императорская армия), показали себя фантастически смелыми и способными воздушными акробатами, не уступавшими английским летчикам-истребителям. Углубившись внезапно в непрошеные воспоминания, я подумал: над горами уже опять качается такой вот итальянский воздушный акробат, того и гляди спикирует вниз… а наши довольно медлительные «бранденбургеры» даже не успеют подняться в воздух (подняться без меня, для полетов я уже не гожусь). Но тут меня вернул к действительности невыносимо резкий гул моторов, особенно поражавший потому, что самолет летел на большой высоте; я подумала а что, если этот гул прервет спокойный сон врага? Нельзя терять ни секунды.
Гудящий маленький крест покинул сегмент неба над поляной. Но гул его моторов стихал медленно. Взгляд мой, опускаясь вниз, скользил по кроваво-красным изящным пятнышкам в острых метелках лиственницы — это были женские соцветия. Рядом с ружьем я заметил четыре-пять таких же красных крапинок. Без сомнения, опавшие цветки лиственницы.
Кроваво-красные цветки, группа крови «Б». В решающую секунду в голове у человека проносится множество мыслей. Внезапно все стало на свое место. То, что промелькнуло у меня в голове, имело огромное значение. У каждого эсэсовца вытатуирован под левой рукой знак — его группа крови. Я видел этот знак в австрийском лагере Вёллерсдорф у посаженных под стражу национал-социалистов; в свое время их направили в Великогерманский рейх в австрийский легион, в Нассау, а потом заслали как «специалистов по саботажу» в Австрию и там арестовали. Во время утреннего туалета у каждого из них под мышкой был отчетливо виден соответствующий знак, вытатуированная буква «А», «Б» или цифра «0». У нас, шуцбундовцев, интернированных в том же лагере, особые насмешки вызывали эсэсовцы, помеченные нулем.
