— Такой легкомысленный тон и именно сегодня вечером, когда застрелился красавец Ленц Цбраджен. Вчера после ленча ты, кажется, поспорил с Йоопом.
Памятуя о нашем огорчительном джентльменском соглашении, я спросил:
— Он тебе об этом рассказывал?
— Нет, но он, видимо, ужасно рассердился, хотя и старался подавить в себе злобу. На него это мало похоже, вообще-то он до невероятности вспыльчив. Помнишь, как он когда-то выстрелил в молодого Хаберцеттля перед нашей виллой в пригороде Вены?
— Ну вот мы и вернулись к теме «выстрел». Я при сем не присутствовал, но Карл Гомза в свое время рассказал мне все. В том числе и о районном инспекторе Гонсовиче, который положил дело ad acta.
— Удивительно, что ты помнишь фамилию инспектора…
— Я специалист по запоминанию фамилий.
— В двадцать шестом умер Оршчелски-Абендшперг, два года спустя я вышла замуж за тен Бройку, и в скором времени Йооп предпринял деловую поездку — отправился на Яву, где, кстати, жил несколько лет в детстве. В Вене был карнавал по случаю масленицы, и вот я решила дать бал на нашей вилле, недалеко от Сторожевой башни. Мы там только что поселились. Это был праздник для людей искусства, и пришли на него на-сто-ящие люди искусства, хотя там были также дамы высшего света, как баронесса Гепэн. Йооп протелеграфировал из Адена, что только через четыре-пять дней собирается быть в Вене. Разве я могла предположить, что он передумает и из Каира полетит самолетом в Триест?
— Стало быть, он все же «летучий голландец»?
— На моем домашнем балу царило веселье, мы гуляли до утра, но это не была оргия, ты же знаешь, я такие штуки не признаю, я — порядочная женщина!
— Знаю, — согласился я без тёни иронии.
— Ты, наверно, вспоминаешь мою «Веселую вдову». Tempi passati[310].
— Выходит, в тот вечер ты была веселой соломенной вдовой.
— Конечно, я малость пококетничала с молодым Хаберцеттлем. Он был скульптор. Но ей-богу, пококетничала самую малость, ничем себя не связывая, наверно, тебе наболтали много лишнего. Ну вот, в восемь утра, когда мы сели пить кофе и завтракать, явился Йооп, он прибыл в спальном вагоне из Триеста, а на Южном вокзале взял такси до виллы, пробрался через заснеженный сад и хотел отпереть парадную дверь, но она оказалась на цепочке, дверь только немного приоткрылась. И тут произошло роковое стечение обстоятельств: как раз в эту секунду Хаберцеттль шествовал мимо двери, веселенький и навеселе, с салатом в руках. До этого он никогда не видел Йоопа и потому сказал: «Что вам угодно? Наверно, вы перепутали номер дома. Здесь все свои, чужих нам не надо». И захлопнул дверь у него перед носом. Выгнал хозяина из собственного дома.
— Что и говорить, весьма неприятная история для хозяина.
— Как бы ты поступил на его месте?
— Думаю, разбил бы первое попавшееся окно.
— Для этого Йооп человек слишком, да, слишком, сдержанный. А может, надменный, называй как хочешь. При этом он с самого начала бе-зум-но ревновал меня и, к сожалению, ревнует до сих пор. И вот Йооп пошел со своим чемоданом в гараж, где прятал оружие, вилла была расположена довольно уединенно, и он получил разрешение хранить огнестрельное оружие. Здесь, в подвале «Акла-Сильвы», Йооп тоже устроил целый арсенал.
— Он намекал мне на это.
— …Достал из гаража свою хлопушку, свой револьвер, и засел в беседке. Представляешь себе? В февральскую стужу засел в саду, хотя только-только вернулся с Красного моря. Ждал, ждал и ждал. Постепенно гости начали расходиться, но никто так и не заметил Йоопа. Последним вышел Хаберцеттль. Конечно, я ему ровно ничего не позволила. Обыкновенный бальный флирт. Но избавиться от Хаберцеттля оказалось не так-то просто. А когда я его наконец выставила — было уже совсем светло, — случилось вот что: навстречу скульптору, увязая в снегу, двигался мой муж, целясь в него из револьвера. Вначале молодой человек решил, что это карнавальная шутка, потом испугался до полусмерти и помчался назад к дому. Йооп выстрелил
— И попал.
— В левую ягодицу Хаберцеттля.
— Об этой детали я не знал.
— Да, пуля угодила ему в мягкое место. Я сейчас же смазала рану йодом, ведь я как-никак пошла добровольцем на войну, была сестрой милосердия, выхаживала тяжелораненых. Кому это знать, как не тебе? Штаны скульптора я отдала в художественную штопку. Приступ гнева у Йоопа быстро миновал, и он…
— Приступ гнева плюс выстрел…
