Это было по-настоящему вышколенное по всем законам архитектуры здание. По долгу службы Павел часто бывал на местах следственных действий и часто сталкивался с необычными и атмосферными местами преступления – например, в прошлом году в порядке дознания они посетили богемную студию именитого веб-дизайнера, такого количества плакатов с агитационными антиправительственными призывами Павлу до сих пор видеть не приходилось. Вся квартирка была увешена красно-белыми плакатами с коммунистическими лозунгами, которые парень рисовал практически “на коленке”, обосновывая это тем, что у каждого творческого человека обязательно должно быть хобби. Но в подобных шикарных домах Павлу бывать еще не доводилось – у Шориных явно был хороший вкус на антиквариат и прочие безделицы, в которых Павел понимал как свинья в апельсинах. Гротескные, чересчур помпезные колонны, отделанные лепниной подпирали изысканный сводчатый каркас здания – это напомнило Павлу амфитеатр из книги Легенды и мифы Древней Греции, которую он до дыр затер в детстве. Он подумал с тоской, что только отделка пола входного крыльца стоила приблизительно три оклада помощника следователя.
Подойдя к порогу дома, Павел пытался угадать, действительно ли плохие предчувствия его не обманывают. Он не мог отделаться от ощущения, что дело этой Меланьи Кузнецовой с минуты на минуту примет затяжной характер. Он посмотрел на своего босса.
– Знаете, похоже, сегодня я ставить на Ваше самообладание не буду, – Павел слегка дотронулся до руки следователя, желая его приободрить. – Вы выглядите таким хмурым и раздраженным…
– То есть еще более хмурым и раздраженным, чем обычно? – слегка улыбнувшись, Бентон нажал на дверной звонок. – Совсем паршиво?
– Э-э, – Павел замялся. – Мне нужно повышение по службе, а это вопрос с подвохом и, боюсь, мой послужной список недостаточно обширен, чтобы покрыть все мои речевые ляпы…
– Тебе говорили, что в тебе погиб дипломат? – Бентон нахмурился, послышались шаги. Он успел шепнуть: – После этого дела повышение я тебе обещаю.
Открылась дверь. Ожидая увидеть лакея или швейцара, Павел уже было приосанился – все-таки в современной иерархии карьер он бы всяко опередил какого-то служку, но перед ними стоял мужчина средних лет, безо всяких сомнений, лично хозяин дома. Он внимательно смотрел на них – взгляд его голубых глаз был пытливым и умным, но они скорее сканировали пространство, не выражая никаких эмоций. Павлу показалось, что он не из тех, кого допрашивают, скорее он сам привык задавать вопросы.
– Так скоро? – удивился он. – Я позвонил на всякий случай, двадцати часов не прошло.
– Здравствуйте, я оперуполномоченный в отделе особо тяжких преступлений, мое имя Игорь Бентон, это мой стажер Павел. Мы хотели бы побеседовать по поводу Вашего сына Андрея Шорина.
– Мой сын? Но Вы говорите… он же не был убит?
– Нет, – Бентон внимательно разглядывал его. – Он дома?
– Вы что не получили мою заявку? – слегка повысил голос мужчина. – Он пропал, я не могу дозвониться ему… Телефон не отвечает, уже почти сутки.
Бентон шумно выдохнул. В голове у Павла крутилась только одна мысль – интуиция не подвела – дело будет сложнее, чем предполагалось.
– Послушайте, мы хотели бы поговорить внутри, мы можем войти?
Мужчина посторонился, но его холодный взгляд свидетельствовал о том, что гостеприимство не является его сильной чертой.
– Алексей Ростиславович, – обратился к Шорину следователь без долгих предисловий. – Ваш сын главный подозреваемый по делу об убийстве студентки – Меланьи Кузнецовой.
– Никогда не слышал этого имени, – Шорин-старший не казался ни взволнованным, ни испуганным.
– Вы никогда не слышали имени девушки, с которой последний год встречался Ваш сын?
– Он с кем-то встречался? – фыркнул отец. – Странно… учитывая, что он мне ничего не говорил. У Андрея, насколько я знаю, всегда было много девушек. Это сильно отвлекало его от учебы.
Он закурил. Все его движения были отточенными и продуманными. Он создавал впечатление человека, который любую ситуацию держит под контролем. “Как робот”, – пришло в голову Павлу.
– Итак, Вы утверждаете, что не знаете этого имени. А где был Ваш сын прошлой ночью около одиннадцати вечера, Вы тоже сказать не можете?
– Нет, я же уже сказал, – раздраженно промолвил отец Шорина. – Он пропал, вчера около восьми вечера я пытался ему позвонить – телефон не отвечал. Мы всегда ужинаем в восемь.
Павел подошел к каминной полке. На ней, слегка скособочась, стояла фотография – молодая женщина обнимала статного мужчину, без сомнений Шорина-старшего, ее глаза светились.
– Это мать Андрея?
– Да, – последовал короткий ответ.
– Вы не знаете, может быть, Андрей поехал навестить ее? Или других родственников за городом?
– Мать Андрея умерла пятнадцать лет назад, – голос Шорина становился все жестче. – И я думаю, Вы знаете об этом – наверняка навели справки, прежде чем вломиться в мой дом и устроить допрос.
