Успев как раз до закрытия городских ворот, Генрих добрался до стен Филлингена в герцогстве Ценринген. В этом городке он собирался остановиться на ночлег у иоаннитов[80]. Приор провел в пути уже два дня, ведя в поводу несшего провиант и кладь упрямого осла. В Засбахе в одной деревушке Генрих сумел бесплатно переправиться через Рейн, затем провел первую за долгое время приятную ночь на мягкой кровати в доме священника в Вальдкирхе и начал подниматься в горы – в Шварцвальде царила теплая сухая погода, и он быстро продвигался вперед. Время от времени ему удавалось подъехать на попутной телеге, привязывая к ней осла, но большую часть пути он проделал пешком. Походка его все еще оставалась легка, и иной подмастерье позавидовал бы его бодрости.
Как и всякий раз, отправляясь в путешествие, Крамер чувствовал себя молодым и сильным. В такие мгновения ему всегда казалось, что все плохое осталось позади. Он словно ускользал от неудач, ссор и разочарований, как змея выскальзывает из старой кожи. Не зря он принял обет именно в доминиканском монастыре – этот орден славился не только высоким уровнем образования, но и правом монахов на странствия. В конце концов, задача братьев-проповедников состояла в непрестанной борьбе с ересями, сорною травой распространявшимися по всем землям, и странствия по миру были неотъемлемым условием этой борьбы.
Вот и в этот раз все неприятности прошлых двух недель в монастыре в Селесте блекли с каждой пройденной им милей: все эти досадные споры с некоторыми собратьями, призывавшими присоединиться к делу Шпренгера, вся эта история со страсбургским епископом и правом монастыря на выдачу индульгенций… Да, Генриху удалось переубедить Альбрехта Баварского, но в итоге они лишь пришли к компромиссу – монастырь в Селесте сохранит привилегию только до конца года.
