Полчаса спустя, наливая принесенное ему в комнату бургундское, Крамер все еще досадовал на то, насколько несерьезно в этом городе – впрочем, как и в других городах, – относятся к папской инквизиции. Нужно получить больше полномочий в борьбе с этой худшей из ересей. К его негодованию, даже некоторые клирики[90], причем из высших кругов, не проявляли особого рвения в этом вопросе, а официальный документ, подтверждавший его полномочия инквизитора, увы, производил на них слабое впечатление. Да, нужно что-то менять.
И после второго кубка вина Генрих понял, что ему делать. Новый папа, Иннокентий VIII, должен издать указ, который подчеркивал бы опасность ереси ведьм и наделял бы инквизицию широкими полномочиями, более того, ему самому, доктору Генрикусу Инститору, необходимо занять должность папского верховного инквизитора и проводить судебные процессы во всех важнейших немецких церковных провинциях.
Иннокентий VIII хоть и славился своим стремлением побороть ереси, но, по слухам, был человеком слабым, вялым и нерешительным. Нужно отправить ему уже готовый документ с отточенными блестящими формулировками, чтобы папе оставалось только поставить свою подпись и печать. Крамер знал, что подобное очень часто происходит в папской канцелярии – чем меньше работы с указами, тем лучше. Как только появится такая папская булла[91], направленная на борьбу с ведьмами, ни один епископ, ни один клирик не сможет бездействовать.
Он сразу же взялся за дело и от имени понтифика начал писать:
На рыбном рынке неподалеку от церкви Санкт-Фидес этим прохладным, но солнечным пятничным утром собралось много людей. В отличие от летних месяцев осенью вонь рыбы уже не казалась невыносимой, и многие не торопились, приходя сюда за покупками. Торговля кипела, кто-то сбивал цену, раздавались смех и болтовня. Корзины вокруг колодца и лотков еще были полны, в них виднелись серебристые воблы, зеленоватые лини, остроголовые лососи и огромные карпы.
– Речные раки! – завопил торговец мне прямо в ухо, и я вздрогнула от неожиданности. – Свежие речные раки! Всего три пфеннига за мешок!
И вдруг кто-то толкнул меня в спину, да так сильно, что я едва не упала.
– Вы что, ослепли?! – Я возмущенно повернулась.
Молодую женщину в темной бархатной накидке с меховой оторочкой и в белоснежном чепце я узнала не сразу – Хельвиг, жену Конрада, я не видела уже давно. Она надолго уезжала на лечение на воды где-то в Вогезах, надеясь одолеть постоянное недомогание. Впрочем, не могу сказать, что теперь она выглядела более здоровой.
Хельвиг мрачно смотрела на меня:
– Пойдем. Мне нужно с тобой поговорить.
– Чего это вдруг?
– Сейчас узнаешь. – Она повернулась к служанке, тащившей огромную корзину. – Подожди меня у колодца. Я ненадолго.
Мне не очень нравилась Хельвиг, хотя она и отличалась необыкновенной красотой. Эта женщина была из простой семьи вертоградаря[93], жившего под городом, но, выйдя замуж за Конрада, она начала вести себя точно дворянка – сорила деньгами, задирала нос и с презрением относилась к бедным людям.
Я подозревала, о чем пойдет речь, потому не могла просто отмахнуться от нее, пусть мне и не в чем было себя упрекнуть.
Хельвиг потащила меня подальше от толпы, к воротам церкви Санкт-Фидес.
– Ах ты подлая гадюка! – прошипела она. – Бесстыдно воспользовалась моим отъездом и затащила моего Конрада в постель. Это тебе так просто с рук не сойдет! – без обиняков заявила женщина.
– Ты в своем уме?! – Я едва сдерживалась, но пока что не вышла из себя. Если ты кричишь, ты точно неправ, как любит говорить мой папа. – Как тебе в голову пришла такая чушь?
Красивое лицо Хельвиг побагровело:
– Одна птичка на хвосте принесла!
– Все равно это просто глупая болтовня. Я Конрада с детства знаю, я выросла с ним и Эльзбет. Если бы мне нравился твой Конрад, я бы с ним еще много лет назад счастья попытала. Но это не так.
– Ха! И я должна в это поверить? Почему же ты постоянно бегала к нам в пекарню, пока меня не было?!
– Да потому, что Конрад – старший брат Эльзбет и мне нужна была его помощь. Наверное, тебе птичка на хвосте и то принесла, что Рупрехт начал избивать Эльзбет – нужно было с этим что-то делать.
На лице Хельвиг проступило удивление.
– Ты лжешь! – наконец выдавила она. – Я уже давно думаю: почему это ты до сих пор замуж не вышла? Потому что ты боишься замужества, вот почему! Тебе лучше с женатыми мужиками тайком миловаться.
