И его проповеди произвели должное впечатление, что не могло не радовать. Немало мужчин и женщин приходили в отведенный ему небольшой кабинет в ратуше и изливали душу. Они говорили о коровах, больше не дававших молока; о людях, вдруг сраженных хворями, неспособных двигаться, ослепших или онемевших; о молнии, ударившей с безоблачного неба в сарай и разжегшей пожар; даже о юноше, которого ведьма чарами своими лишила мужского естества; о караванщике, потерявшем двадцать три лошади одну за другой. Называли ему и возможных виновников этих горестей, в основном женщин, причем, как подсказывал ему здравый смысл, некоторые свидетели просто возводили злую напраслину на ненавистных им соседок.
Всех пришедших к нему в ратушу Крамер заставлял присягать, что они говорят правду, затем нотариус тщательно записывал каждое слово их показаний. В обеденном перерыве и перед сном Генрих за кувшином вина тщательно изучал эти записи и сам делал кое-какие выписки того, что привлекло его внимание. Недавно, читая длинные списки показаний, он выделил два обстоятельства. Во-первых, многие свидетели утверждали, что незадолго до побившего посевы града видели в долине Куппель какую-то женщину, сидевшую под раскидистым старым буком, причем на земле перед ней стоял какой-то большой горшок. Один свидетель даже заявил, что видел там двух женщин. Во-вторых, чаще всего свидетели называли трех женщин – то были незамужние девицы Агнеса Бадер и Анна Миндельгейм, а также жена замочника Эльза Фрауэндинст.
Со вчерашнего дня новые свидетели не появлялись, и Генрих с согласия городских властей этим утром объявил о начале судебного процесса. Этих трех обвиняемых в ведовстве женщин, как и еще троих подозреваемых, по его приказу задержали судебные приставы и поместили под арест в Зеленую башню. С завтрашнего дня их начнут допрашивать. Сам Генрих не отказался бы арестовать и дюжину горожанок, ведь от этого процесса не должна была укрыться ни одна ведьма, пусть даже она совсем недавно примкнула к ковену. Нужно на корню извести эту дьявольскую скверну, истребить ее во всех землях христианских! Уже не первый день Крамера преследовала мысль о том, что речь идет о мировом заговоре ведьм и у инквизиции осталось не так много времени, чтобы одолеть это зло.
Именно поэтому внушало такую досаду нежелание городских властей предоставить полную свободу действий и ему, и нотариусу Гремперу, этому выдающемуся человеку церкви и борцу с ересями. Когда Генрих потребовал бдительности ради арестовать и других подозрительных личностей, несколько высокопоставленных горожан из семейств Нейдегг и Сунтхайм, в том числе и городской судья, воспротивились этому. Вначале сами меня позвали, мрачно подумал Крамер, а теперь вдруг хотят защитить своих горожан. А ведь именно он, Генрих, и должен был послужить этим горожанам защитой, причем от величайшего из всех мыслимых зол.
Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как дошел до ворот Фрауэнтор. Из нижней части города доносилась мерзопакостная вонь – кож на дубильнях, козьего и свиного навоза, нечищеных отхожих мест и солдатских казарм.
Взгляд Крамера упал на башню тюрьмы, черепичная крыша которой отливала на солнце изумрудно-зеленым. В этой башне они сидели в цепях на подстилках из соломы, эти мерзкие бабы, и тряслись за свою жизнь. И неспроста. Если вначале Генрих просто собирался подышать свежим воздухом, то теперь понял, куда ему надлежит направиться – на место преступления, где были наведены эти зловреднейшие из ведовских чар, чары непогоды.
Он поспешно миновал ворота Фрауэнтор и вышел из города. Впереди раскинулась широкая долина под названием Куппель, которой горожане пользовались как альмендой[88]. Сверкали на траве лучи полуденного солнца, удивительно жаркого для начала октября, но листва деревьев уже по-осеннему пожелтела. Огромный бук, который жители Равенсбурга давно уже прозвали Ведьминым, возвышался неподалеку от городских укреплений на лугу.
Генрих долго взирал на это дерево. Так значит, здесь началась непогода. Древний бук казался таким невинным, в красновато-желтой кроне шелестел ветер.
Крамер знал, как ведьмы насылают чары градобития и грозы. Ведьме нужно выйти с полным горшком воды на поле, призвать туда демона, которому она жертвует черного петуха, вырыть ямку в земле и вылить туда воду. Или же сразу помешать воду в горшке голым пальцем справа налево, повторяя имя своего демона и иных бесовских отродий – и тогда демон поднимет воду из горшка в воздух и обратит в град, обрушивая на город грозу. Процесс обращения воды в град длился обычно так долго, что ведьма успевала укрыться у себя дома.
