В Равенсбурге пятеро свидетелей узнали в наславшей градобитие ведьме Агнесу Бадер, еще трое – Анну Миндельгейм, а одна старуха, показавшаяся Генриху мерзкой и гнусной, назвала имя Эльзы Фрауэндинст – по ее словам, Эльза также была повинна в порче, насланной на лошадей караванщика. Несколько подмастерьев утверждали, что Агнесу не раз видели в обществе таинственного, облаченного в одно только черное незнакомца в шляпе с длинным пером.
Ну ничего, он вытянет из них всю правду, более того, они выдадут ему имена всех своих подельниц. И если кто-то из ведьм полагает, что ей ничего не угрожает, она рано радуется.
По крайней мере, на бургомистра Конрада Гельдриха можно было положиться. Крамер был знаком с этим богатым купцом и ревностным христианином еще со времен своего предыдущего приезда в Равенсбург, когда Гельдрих занимал пост городского судьи и не мешал инквизитору в поисках последних иудеев, повинных в ритуальном убийстве. Правда, Генриху не нравились ужимки этого купца, но во время текущего визита в Равенсбург именно благодаря Гельдриху он сможет уже завтра начать допрос – с применением пыток и без оных. Единственное, что Крамера смущало, – это требование бургомистра как можно скорее передать обвинения в городской суд. Расследование инквизитора требовало тщательности и времени, а Гельдрих хотел скорейшего вынесения приговора, чтобы в город вернулись мир и покой. И, к сожалению, главой городского суда на данный момент был именно Клаус Сунтхайм, человек добросердечный, снисходительный, изнеженный, а главное, благодаря своим торговым делам так или иначе связанный со всеми горожанами. Как бы то ни было, Генриху хотя бы удалось добиться того, что на предстоящих допросах с применением пыток, для которых в Равенсбурге использовалась дыба[89], задавать вопросы подозреваемым позволялось только ему самому и нотариусу. Городских советников же туда допустят только для наблюдения за процессом – в конце концов, цель Крамера и состояла в том, чтобы обучить представителей городских властей действенным методам допроса, чтобы в дальнейшем такие процессы могли проводить и светские судьи без вмешательства церкви.
Тем временем Генрих зашел в тень ветвей бука и, опустившись на траву перед узловатым стволом, вытянул ноги, не думая о том, что подобное поведение не пристало приору монастыря и папскому инквизитору. Но, во-первых, поблизости никого не было, во-вторых, Крамеру было все равно. Он никогда не беспокоился о том, что подумают о нем люди. Закрыв глаза, монах погрузился в дремоту. Последние несколько дней лишили его сил.
– Вот вы где, доктор Инститор!
Генрих испуганно вскинулся ото сна. Его нотариус поспешно направлялся к буку – Гремпер был куда моложе Крамера, и походка его была легка.
– Вы ведь помните, что сегодня вечером нас пригласили в «Осла» на праздничный ужин? – Нотариус остановился перед буком и с некоторым недоумением уставился на восседавшего на траве настоятеля.
– Как я мог забыть? – проворчал Генрих.
Чтобы обсудить дальнейший ход судебного процесса, их с Гремпером пригласили на большой банкет в лучшее заведение города, где любили отдыхать представители богатых родов. Ему уже было не по себе от предстоящей встречи с этими самодовольными богачами. Ну что ж, в любом случае, кроме Гельдриха на банкете будет еще несколько его добрых знакомых по прежним временам, например, настоятели монастырей в Вайсенау и Вайнгартене. Вайнгартенский приор был пламенным сторонником охоты на ведьм.
Гремпер помог ему подняться на ноги, и Крамер потянулся.
– Но едва ли вы стали бы прерывать мой полуденный покой, которым я надеялся насладиться на свежем воздухе, только чтобы напомнить мне о банкете?
– Нет-нет. Я лишь подумал, вам следует знать то, что мне только что сообщил бургомистр Гельдрих. Господа из магистрата тоже хотят участвовать в допросе подозреваемых, в том числе и во время пыток.
– Ни в коем случае! – не сдержался Генрих.
Он мог себе представить, что из этого выйдет. Эти тщеславцы, не желавшие слушать его советов, позволят подозреваемым болтать без умолку, а потом еще и согласятся отпустить их на поруки. Крамер и оглянуться не успеет, как их выпустят из-под ареста, даже прежде, чем он просто пригрозит им пытками. В первую очередь, конечно, Эльзу Фрауэндинст, чей зять принадлежал к роду Сунтхаймов, а дядя был священником в церкви Богоматери.
– Вам стоит согласиться, Инститор, – попытался урезонить его Гремпер. – Бургомистр Гельдрих на нашей стороне. Без его поддержки ваших начинаний эта весьма сомнительная особа, Эльза Фрауэндинст, до сих пор оставалась бы на свободе. И мы никогда бы не сумели добиться того, чтобы Бадер и Миндельгейм поместили в отдельные камеры, теперь же это поможет нам разговорить их.
– Что ж, посмотрим, – проворчал Генрих. – Как бы то ни было, мой полуденный отдых испорчен. Давайте вернемся в город.
