– Не было у нее никакой меланхолии! И погибла она от несчастного случая, потому что ходила во сне! – взвилась я.
К счастью, он промолчал и больше ничего не говорил, пока пускал мне кровь, но затем пожаловался отцу на мою невоспитанность.
– Да что на тебя нашло, Сюзанна? – снова и снова спрашивал меня отец. – Я тебя и вовсе не узнаю. Ты больше не смеешься, исхудала, да и хозяйство у тебя не спорится, не одно приключится, так другое.
И на следующий день после Троицы я не выдержала. Гильдия одобрила брак моего брата, и вскоре Мария и Грегор должны были занять мою комнату под крышей. Мне придется довольствоваться каморкой рядом со складским помещением лавки. Теперь в своей семье я чувствовала себя еще более одинокой, пятым колесом в телеге. А главное, сейчас ни мамы, ни Эльзбет не было в живых, и мне хотелось поскорее убраться из этого города, где при одной мысли о встрече с братом Генрихом меня охватывали страх и тошнота.
– Я выйду замуж за Зайденштикера, если он все еще хочет на мне жениться, – сказала я отцу, оставшись с ним наедине после завтрака.
От радости он заключил меня в объятия.
– Наконец-то ты образумилась! Ты себе даже не представляешь, как я счастлив, у меня будто гора с плеч свалилась.
После роскошного ужина в обществе каноников[133] Бриксена[134] Генрих с наслаждением вытянулся на кровати с красным бархатным балдахином в гостевой комнате и удовлетворенно вздохнул. У него были все причины праздновать победу. Пусть нельзя сказать, что его намерение создать орден по борьбе с ведьмами вызвало в Риме восторг, аудиенция у папы Иннокентия прошла очень плодотворно. Ему удалось увлечь понтифика, этого пухлого старика с мягкими, почти женскими руками, своей идеей написать великий труд, который Крамер спонтанно решил назвать «Malleus Maleficarum» – то есть «Молот ведьм». Кроме того, он сумел вытребовать два письма с папским указом оказать всяческую поддержку делу инквизиции – одно предназначалось архиепископу Майнца, которому подчинялись также диоцезы Страсбурга и Констанца, а второе – эрцгерцогу Сигизмунду. По слухам, в принадлежавшем Сигизмунду графстве Тироль кишмя кишели ведьмы.
Еще на пути в Рим около восьми недель назад Генрих слышал в Инсбруке на улицах, а особенно на постоялом дворе «У Румлера», где приор остановился на ночь, как люди обсуждают ведовские злодеяния. Уже давно он взял себе в привычку прислушиваться к разговорам простого народа, а легче всего узнать мнение горожан, подсаживаясь к людям за столики в трактирах. В Инсбруке Крамер не раз слышал разговоры о некоей Эннель Ноттер, крещеной еврейке, которая якобы возглавляла в городе ведовской ковен, обучая неофитов.
Таким образом, становилось очевидно, в чем состоит следующее задание брата Генриха. Письмо понтифика эрцгерцогу Сигизмунду уже должно было дойти до его резиденции в Инсбруке, и сейчас Крамеру оставалось только получить благословение Георга Гольсера, епископа Бриксена и духовного главы Тироля.
К сожалению, сейчас епископа не было в его резиденции, но это ничего. Каноники, радушно встретившие Генриха два дня назад, не только оказали ему гостеприимство, но и обещали всяческую поддержку и сразу же после его прибытия приказали изготовить копию буллы о ведовстве и прибить ее к двери кафедрального собора. Они сумеют убедить Гольсера в важности дела инквизиции, а если повезет, Крамер и так повстречает епископа в Инсбруке.
Настоятель задумчиво потянулся за бокалом вина, стоявшим на изящном резном столике. Как только он вернется на родину, нужно будет отдать буллу о ведовстве в печать и изготовить сразу сто копий, чтобы ему не приходилось всякий раз, приезжая на новое место, уговаривать священников и монахов переписывать этот документ. Благодаря папскому указу, этому личному поручению понтифика Генрикусу Инститору уничтожить ересь ведовства, никто больше не осмелится становиться на его пути. Особенно Якоб Шпренгер, ведь в булле ему также вменялись обязанности инквизитора.
Крамер отхлебнул вина. Не только погода тут, в горах Южного Тироля, была куда приятнее летней духоты Рейнской долины, но даже согретое теплыми лучами солнца вино оказалось вкуснее. Невзирая на проделанный долгий путь в сотни миль, Генрих чувствовал себя свежим, отдохнувшим, а главное, готовым к предстоящей борьбе, ожидавшей его в Инсбруке.
Первым делом, в самом начале процесса, он разошлет по всем церквям и капеллам долины Инталь копии буллы о ведовстве, а затем прочтет с кафедр всех основных церквей проповедь о последствиях ведовских злодеяний. Такой порядок действий уже доказал свою эффективность. Но, в отличие от Равенсбурга, тут он не позволит какой-то паре городских советников себя запугать. Нет уж, второй раз с ним такого не приключится.
