– Обычная, в общем-то, вылазка. У нас почти каждую ночь рейды по окраинам проводятся, – продолжал Шувалов. – В поиск ушли двенадцать вэдэвэшников и двое наших. Всего в группе было четырнадцать человек.
– И что? – поинтересовался Бушмин, он уже успел врубиться в ситуацию. – Кто-нибудь из них обратно вышел? Или все накрылись с концами?
Шувалов подавил тяжкий вздох.
– Все обстоит куда хуже. Тела троих вчера сами десантники обнаружили. Здесь, ты, наверное, в курсе… гуляет здесь линия фронта. То есть с утра, как развиднеется, мы идем вперед, зачищаем помаленьку кварталы и доходим почти до больничного комплекса, а уже к сумеркам отходим на исходные. Этих троих – от одного только туловище осталось – чечены, видимо, не смогли с собой прихватить либо в спешке забыли о них…
– Это еще цветочки, – сказал Мокрушин. – Расскажи ему, командир, какое нам «кино» местные «геббельсы» недавно показывали.
Шувалов кивнул:
– У нохов здесь есть передвижной телепередатчик. Иногда врубают по ночам, транслируют свои «новости». В основном, конечно, это делается в расчете на Запад, мол, дух наш не сломлен, в осажденном городе даже телевидение имеется. В эфире они работают минут семь-восемь, от силы десять, чтобы ракетой по наводке на излучение не получить… Показали сюжет о своих новых свершениях. Так, мол, и так, уничтожили подразделение федералов… Цифры наших потерь они умножили примерно на десять, но факт есть факт: на пленке засняты трупы вэдэвэшников, семь трупов уложены в рядок. Четверых им удалось заполучить живьем…
– Если судить по картинке, все они ранены, – дополнил Мокрушин. – Вот из-за этой «геббельсовской» пленки и разгорелся сыр-бор… А тут еще передали сообщение, что чечены у нас Ханкалу отбили, и наверху такое закрутилось… По слухам, нашим «полководцам» должны на днях в Кремле «звездочки» вручать. Сам понимаешь, Андрей, какую свинью всем нам нохи подложили, награды-то могут тю-тю… Опять же, мода пошла на разные спасательные мероприятия. Я все понимаю, и, когда летчика в горах всем миром спасали, все было по делу. Андрей знает, у нас и в морпехах закон такой был: своих убитых и раненых на поле боя не оставлять. Но надо же и голову иметь на плечах!
Мокрушин в сердцах сплюнул под ноги.
– Ты думаешь, чего генералы задергались? Сколько уже народа накрылось, сколько пропало с концами, и ничего, они это как-то пережили… Дергаются они потому, что кто-то уже успел в Москву настучать! Может, и пленку уже успели по «ящику» прокрутить, по забугорному или нашему, мы ж тут не смотрим телевизор целыми днями! Представь, награды из рук уплывают, новые звания могут накрыться! Как такое допустить?! Значит, надо совершить что-нибудь героическое! Оборотку нохам устроить! Желательно даже что-нибудь серьезное в самом центре города затеять, показать, что мы люди деловые и этот сраный городишко вот-вот возьмем! И своих из плена надо выручить, это ж дело чести! Мы ж все из себя такие благородные…
Понимая, что его занесло, что он наговорил лишнего, Мокрушин умолк, махнул рукой.
– Напрасно только людей положим, вот и все, – добавил он, не удержавшись.
– Вы закончили? – ледяным тоном произнес Шувалов. – Или еще накинуть несколько минут?
– Виноват, товарищ… подполковник.
– Раз виноват, тогда помалкивай, – смягчился Шувалов. – А теперь самое главное. Этой ночью решено ничего серьезного не предпринимать. Чеченцы явно провоцируют нас, и если ждут чего-то, то именно этой ночью. У нас будет время подготовиться, продумать все как следует. Сейчас служба радиоперехвата прослушивает все переговоры противника, от пленных тоже кое-какую любопытную информацию успели получить. То, что надо попытаться наших ребят из плена вытащить, – однозначно! Установить бы только надежно, где их держат… И чеченских волков надо приложить как следует, здесь я с командованием согласен. Только по-умному надо действовать, а не так, чтобы без толку людей положить.
– Из моих по-чеченски только один говорит, – в задумчивости проговорил Бушмин. – Да и то на грозненском диалекте.
– Я этой ночью со своими бойцами на «нейтралке» куковал, – подал голос Мокрушин. – До черта подвалов, есть где спрятаться.
– Говорите, на ночь наши к поселку отходят? – Бушмин поскреб в затылке. – Линия фронта гуляет?
Шувалов утвердительно кивнул головой.
– Вот видите, друзья мои? Если захотим, то можем не только командование по-матушке послать, но и какую-нибудь дельную акцию провернуть.
Мокрушин, поскольку он едва держался на ногах, завалился спать. Шувалов отправился в штабной модуль – сообщить руководству составленный вчерне план предстоящей акции. Андрей, проверив, как разместились его люди, решил подышать свежим воздухом, а заодно, пока не смеркалось, посмотреть сверху, с холмов, на осажденный федералами город Джохар.
