Да, именно так. Населенный пункт, известный некогда как город Грозный, перестал существовать. Такого города больше нет, хотя его до сих пор упоминают десятки раз на дню – в официальных документах, в разнообразных сводках, в телерепортажах и в прессе. Город Грозный умер, как умирает человек, которому нанесли тяжкие телесные повреждения, как умирает жертва разбойного нападения, которую забили до смерти.
Трудно сказать, когда он умер, этот город. Возможно, это случилось в девяносто пятом, когда были разрушены почти все здания. Но, по-видимому, это все же случилось раньше, когда к власти пришел Дудаев, когда нохи, очень многие из них, вернулись в свое первозданное состояние, то есть превратились в стаю волков.
Умерший город, однако, захоронить не удосужились. Возможно, следовало бы изобрести по такому случаю некий ритуал. Но никто не знает, что в таких случаях нужно делать, какие молитвы читать. Нет прецедентов. А если и были в истории, то все примеры уже напрочь забыты.
Да и недосуг. Некогда хоронить. Чеченские боевики и федеральные войска все еще яростно сражаются на бренных останках города.
«Усопший», так и не захороненный, нынче смердит на весь мир, вызывая на лицах цивилизованных народов гримасу отвращения.
«Что такое Грозный? Это камни. Плачущие камни под ногами…»
Нет, камни – это уже не Грозный, а чеченский Джохар. Заблуждается тот, кто считает, что это город. Или город-крепость. Надо посмотреть правде в глаза. И попытаться понять хоть малую толику из того, что здесь происходит – здесь и сейчас.
Дыра – вот что это такое. Нечто запредельное, с отчетливо распознаваемым инфернальным душком. Черная дыра на лике земли, язва на теле человечества, огромная воронка, куда засасывает не только чеченский народ, но, кажется, и всю огромную Россию.
Вот что такое Джохар.
За спиной раздалось покашливание.
– Решил подышать свежим воздухом? – спросил Шувалов. – Или надумал полюбоваться панорамой города?
Бушмин пожал плечами. После чистейшего воздуха предгорий местная атмосфера казалась смрадом. Панораму эту он видел уже десятки раз. Нет, Андрей просто стоял и думал о своем, вот и все.
– Как начальство отнеслось к нашей задумке? – спросил, обернувшись.
– В принципе одобрило. Но сам понимаешь, план еще нужно шлифовать, продумать все как следует.
Бушмин покачал головой. Выходит, он не просто должен ходить по краю пропасти, но еще и тщательно продумать, как ему половчее грохнуться на самое дно.
– Ты сам виноват, Андрей.
– В чем? В чем я виноват?
– Тем, что классный спец, хотя хвалить в данной ситуации… гм… непедагогично. Тем, что фартовый мужик – тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! Короче, командующий уперся, и все тут: один «Город» не управится, привлекай десантников и вызывай в Грозный группу «Терек». Вот такие дела…
– Это наша работа, Михалыч. Все будет тип-топ.
– Кстати, меня попросили выйти на связь с Моздоком… Федулов из разведотдела побеспокоил – ты ведь ему «языков» передал? Или напрямую особистам?
– Нет, Федулову, а он уже связался с фээсбэшниками.
– Там какое-то высокое начальство его побеспокоило, из ведомства МВД. Говорит, только вы вылетели вертушкой в Грозный, ему позвонили и стали интересоваться разными подробностями: кто захватил чеченов, где, когда и при каких обстоятельствах это случилось?.. Федулов им объяснил, что, мол, закрытая информация, ну, и так далее…
– А что, есть какие-то вопросы ко мне? – осведомился Бушмин. – С захваченными мною нохами что-то не так?
– Не знаю пока, – пожал плечами Шувалов. – Может, само по себе все рассосется. Вернемся в Моздок, и я все выясню. А пока забудь, у нас здесь и без того есть над чем голову ломать.
Когда эти двое ушли по своим делам, ничего в округе не изменилось. Черная дыра продолжала засасывать в себя залпы артиллерийских орудий – все эти тысячи снарядов всех существующих калибров, кровавые подарки «шмелей», «градов», «буратино»; и, разумеется, самих стреляющих и сбрасывающих бомбы людей, плохих и хороших, бритых и бородатых, безусых юнцов и отцов семейств, атеистов и религиозных фанатиков вкупе с начальниками всех рангов и званий, в компании с теми, кто затеял весь этот кошмар и кого никогда не осудят.
Сотни и тысячи судеб засасывает бездонная воронка.
И даже не верится, что из этого ада когда-нибудь можно вырваться, можно спастись.
Последние две недели пригородный участок шоссе на Первомайское федералы не обстреливали.
Серое дорожное полотно с сохранившимся фрагментами асфальтовым покрытием все изъязвлено рытвинами и колдобинами – траки тяжелой гусеничной техники содрали с него кожу. Правда, полотно покрылось корочкой грязи, затвердевшей с наступлением холодов. Вполне можно проехать на легковушке. Вот только машин в городе осталось мало. Транспорт, уцелевший после бомбежек и артобстрелов, почти весь конфискован защитниками чеченской столицы. Поэтому беженцы передвигаются по серой ленте пригородного шоссе пешком.
