Перерезали бы горло всем, как баранам.
В вагончике все, пьяные, наверное, дрыхнут вповалку. Или отъехали куда-то по своим делам. В противном случае они бы наведались в зиндан еще до полуночи – поодиночке или сразу всей кобелиной стаей.
Ну да ладно, не стоит пока зацикливаться на этих мерзких персонажах.
Дольникова, ведомая своим поводырем, безошибочно ориентировавшимся в кромешной темноте, обогнула вагончик, и они оказались у входа в казарму. Дозорные, расположившиеся в противоположном углу периметра, были заняты разговором. К тому же вход в вагончик с их позиций не просматривался.
Дольникова кончиками пальцев ощупала дверь. Дверную коробку явно делали наспех – лишь бы чем-то закрыть проем, чтобы не так сквозило. Щели такие, что пальцы свободно пролезают. Кажется, доблестные воины спят вповалку, потому что если бы кто-то из них бодрствовал, то слышны были бы шумы и шорохи.
Дверь приоткрылась с противным царапающим звуком, впрочем, не слишком громким – просто у самой Дольниковой нервы сейчас были на пределе. Прислушиваясь, постояла недвижимо несколько секунд. Затем приоткрыла дверь еще шире и проскользнула в вагончик, оставив своего поводыря снаружи.
Воздух в помещении ужасно спертый. «Буржуйка» светится малиновым жаром – очевидно, дозорные всю ночь поддерживают в печке огонь. А это значит, что ей нельзя терять ни секунды, потому что в любой момент сюда может наведаться кто-то из бодрствующих вэвэшников.
В этой импровизированной казарме расположились на ночь шестеро солдат. Безмятежно спят на своих топчанах, накрывшись с головой двумя, а то и тремя одеялами сразу. Кто похрапывает во сне, кто сипло и как-то надсадно дышит – явно парень простужен, – а кто тихонько посапывает, положив под щеку кулак.
Все они сейчас во власти Дольниковой, эти шестеро мальчишек. У них есть матери, которые переживают за своих сыновей и молятся за них богу, и есть «отцы-командиры» всяких рангов, званий и должностей – от маршала до замкомвзвода.
Нет, солдатиков она обижать не будет. Даже будить их не собирается, пусть себе дрыхнут дальше.
Самодельная пирамида находилась в противоположном от входа углу. Блики малинового света играли на вороненой поверхности выставленных в ряд «калашей». Здесь же кучкой, как блины на Масленицу, сложены бронежилеты; отдельно стояли ящики с патронами, тут же «РПК», две «мухи» и еще куча всякого добра…
Дольникова хотела уже извлечь из пирамидки автомат, но ее взгляд упал на самый крайний в ряду ствол – это был снайперский винтарь «СВД». По правде говоря, именно его она здесь и рассчитывала обнаружить, потому как одна, а то и две «эсвэдэшки» им полагается иметь по штату.
Значит, так тому и быть!
Действуя бесшумно и быстро, она принялась набивать разными полезными вещами вместительный рюкзак. Взяла продукты, что были под рукой, два ножа – тесак и походный – две свечки, коробок спичек, зажигалку, россыпью патроны к «СВД» и даже аптечку умудрилась выпотрошить.
Еще решила прихватить бушлат, шапку, перчатки на меху, чей-то мохеровый шарф и два одеяла – они тонкие, «солдатские», много места не займут, но в будущем могут пригодиться.
Думала прихватить с собой две «эфки», чтобы устроить возле зиндана пару «растяжек» – вот бы этим козлам мошонки поотрывало! – но потом отказалась от своей затеи, потому как могли пострадать безвинные люди, тот же «неизвестный боец», к примеру…
С рюкзаком за спиной, вполне удовлетворенная результатами экспедиции, Дольникова – мальчишка тоже шел не с пустыми руками – бодро шагала вдоль лесопосадки в направлении фермы, где можно было скоротать остаток ночи.
– Дела у нас постепенно поправляются, Иван. Когда доберемся до места, я первым делом перевяжу тебе руку. Я знаю, мужчины боятся, когда им делают уколы и когда их царапины смазывают зеленкой… Но ты ведь у меня не трус, верно? «Операция» займет всего несколько минут и будет безболезненной, я обещаю… Потом нам предстоит королевский ужин при свечах, а в качестве культурной программы, сударь, я прочту вам по памяти отрывок из интересной книги, в которой рассказывается о приключениях мальчишки по имени Маугли…
Мокрушин, как и всякий другой спец его профиля, терпеть не мог заниматься делопроизводством. Ему, кажется, проще было «сгонять» по-новому в Джохар, пришить там пару-тройку нохчей или приволочь в штаб «языка», нежели корпеть над составлением «дурацких бумажек». Именно по этой причине он взвалил все делопроизводство, а заодно хозяйственные заботы на плечи своего зама Тимохи, развязав тем себе руки и сосредоточившись на самом важном – «осуществлении активных мероприятий в тылу противника».
