Его отец стоял в носках на кухонном столе, обсыпанный с ног до головы мукой, и размахивал кухонным полотенцем. При этом он издавал всевозможные звуки, которые, похоже, считал очень грозными. Он рычал, лаял, шипел и неистово швырялся полотенцем туда-сюда. Напротив, на старом деревянном буфете, сидела величественная орлица с золотистым оперением и глядела на него бесстрастным птичьим взором.
– Папа, перестань! Это же Скай, ты её знаешь!
Отец опустил полотенце и перевёл дух.
– Она сидит на кухне с самого утра и преследует меня этим жутким взглядом. – Он вздрогнул.
«Я ждала тебя, древесный мальчик!» – услышал Седрик голос птицы в своей голове.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Седрик с весёлым изумлением.
– Что я здесь делаю? – переспросил отец с лёгким раздражением. – Почему ты не спросишь это у неё?
«Я ждала тебя», – повторила Скай.
Седрик огляделся. Вся кухня была покрыта мукой, овсяными хлопьями и сахарным песком. Кастрюли валялись на полу, чайник опрокинулся, а на камине тлела прихватка для горячего.
– Это твоя работа? – усмехнулся Седрик.
– Это сделала она! – «
Седрик расхохотался. Громко и беззаботно. Отец озадаченно взглянул на него, но потом, словно очнувшись от гипноза, провёл ладонью по вспотевшему лицу и тоже посмотрел по сторонам и на себя. Увидев рассыпанную муку, он, смеясь, бросил полотенце в раковину и неуклюже слез со стола.
– Седрик! Ах ты господи! Ты вернулся! Прекрасно, более чем прекрасно! Как тебе Лондон?
– Папа, я сейчас всё тебе расскажу! Только дай сначала вынести Скай на улицу.
Он протянул руку и мысленно произнёс одно-единственное слово. «Пойдём!»
Орлица тут же расправила крылья и слетела с буфета на предплечье мальчика. Она вцепилась в него острыми когтями, крепко, но достаточно осторожно, чтобы не поранить.
«Я потеряла тебя», – сказала Скай.
Седрик услышал упрёк в её словах. – «Я уезжал очень-очень далеко. Я был в большом городе», – сказал он птице. Осторожно вынеся её за дверь, он остановился на площадке перед домом.
«Я повсюду тебя искала», – сказала Скай.
Седрику стало стыдно.
Почувствовав ветер, орлица расправила крылья. – «Ты неожиданно исчез. Я больше не могла тебя…» – Скай сделала паузу.
«Ты меня больше не чувствовала?» – подсказал Седрик.
Скай вскинула голову и строго посмотрела на него. Лицо Седрика уже пылало от стыда.
«Прости меня. В следующий раз я сообщу тебе».
Орлица распушила перья и переступила с ноги на ногу.
«И поэтому ты оказалась в нашем доме?»
«Я искала тебя. Большой мальчик не умеет разговаривать».
«Ты права, – засмеялся Седрик. – Очень похоже на него…»
Он снова погладил роскошную птицу по спине и подбросил её в воздух. Скай немедленно расправила крылья и мощными взмахами взвилась в весеннее небо.
«Не уходи, древесный мальчик. Никуда не уходи без меня».
Седрик серьёзно кивнул и твёрдо приказал себе не оставлять Скай одну. Или хотя бы в следующий раз сообщить ей о своих планах.
«Удачной охоты!» – крикнул он ей вслед. Над равниной раздался дикий орлиный крик. Седрик повернулся и пошёл домой.
Они сидели в массивных креслах у камина, в котором весело трещал огонь. Энгус уже успел стряхнуть с себя муку и скорее радовался, что Седрик вернулся, чем сердился на его глупую и опасную экспедицию. Седрик всё рассказал ему и Виллоуби Финнегану – старому капитану, который теперь коротал свои дни на ковре в образе бога морей Посейдона, – о том, как к нему утром явились Эмили с Эллиотом, и всё остальное, вплоть до выступления Эсмеральды на Совете.
– Вампиры в Лондоне? Ай-ай-ай! Тогда я вдвойне рад, что ты… хм… вернулся домой целым и невредимым.
– Интересные господа эти вампиры, скажу я вам! – Посейдон мрачно усмехнулся. Теперь он взволнованно плавал взад-вперёд перед своим морским храмом, а за ним по подводному пейзажу гонялись акулы и дельфины. Энгус и Седрик поставили кресла так, чтобы между ними удобно поместился ковёр, а его обитатель мог участвовать в беседе.
– Вампиры незлые по своей натуре, – пояснил старый капитан. – Вообще незлые. Они скорее как… хищники. Да, вот как львы или волки. Пожалуй, это точнее всего. – Капитан погладил свою колышущуюся в воде бороду. – Нам ведь даже не придёт в голову считать лису плохой просто потому, что она притащила своим лисятам гуся из птичника, – усмехнулся он. – Они пьют кровь как мы молоко. Или чашку хорошего чая… – Он с тоской бросил взгляд на чашку с горячим чаем в руке Энгуса.
Отец Седрика наморщил лоб.
– Так, говоришь, больница Святого Варфоломея? Седрик, не там ли мне в прошлом году зашивали порез на пальце – после того, как я попытался починить ножом шариковую ручку?
– Это была больница не Святого Варфоломея, а Святого Георгия, папа, – поправил его Седрик.
Энгус вздохнул с облегчением.
– А Ширли? Она действительно вампир?
– Ты помнишь её? – удивился Седрик. Энгус усмехнулся.
– Ну да, трудно было не заметить, что ты был к ней неравнодушен.
Седрик покраснел.
– Она не просто вампир, она дочка королевы вампиров! Да ещё кузина Эмили с Эллиотом.
Финнеган тихонько присвистнул.
