На снимке был изображен Сержант, чьими услугами, через цепочку посредников, старик Россетти воспользовался несколько лет назад. Он и сам не мог толком понять, почему, с какой стати он заподозрил именно Сержанта. Это была не догадка, а просто… тычок пальцем з небо. Возможность попадания в цель была одна на тысячу или даже на миллион. Но все равно он такой возможности не исключал, потому что на таинственную мрачную фигуру Сержанта намекала его интуиция, которой он доверял больше, чем гаданиям на картах или предсказаниям Нострадамуса. Интуитивное подозрение возникло не само собой, а в силу простейшего силлогизма: доктор Щербатов — русский. И этот Сержант — тоже русский, хотя уж лет двадцать без малого как сбежал из России. Но известно, что русские бандиты, орудующие в Европе, предпочитают иметь дело с соплеменниками — особенно если дело сомнительное, а тем более мокрое…
Хозяин пиццерии вспотел и изумленно вытаращился на дона Россетти, точно тот показал ему какой-то ошеломительный фокус с выуживанием кролика из рукава.
— Он… Точно он! — уверенно закивал круглой головой Руджери. — Этот синьор заходил к нам за час до взрыва…
Поспешно выпроводив больше ему не нужного гостя, Россетти вдруг ощутил во рту металлический привкус: его охватил страх. Он явно недооценил своего русского противника. Надо признать, что Щербатов опередил его на несколько ходов. Сержант… Самый опасный наемный киллер в Европе, если не во всем мире. О его снайперском мастерстве, его охотничьих талантах, блестящем умении внезапно появляться там, где его никто не ждет, и после выполнения своего кровавого дела мгновенно исчезать, ходили легенды. Да и он тогда купился на эти легенды, заказал ему «клиента», не поскупившись на гонорар, и вот теперь… сам стал его мишенью. Да, жизнь иногда выкидывает странные коленца. Этот Сержант — темная лошадка. Никто о нем, кажется, ничего не знал — ни его настоящего имени, ни его биографии, ни прошлого, ни настоящего. Сержант больше походил на призрак: он неизвестно как и откуда появлялся — но лишь на мгновение, делал свою кровавую работу и вновь исчезал, попутно прихватывая многомиллионные гонорары…
Подумав минут десять, Россетти снял телефонную трубку и набрал московский номер. Через несколько секунд на другом конце провода ответил энергичный голос:
— Алло! Вас слушают!
— Добрый день! — вкрадчиво сказал синьор Россетти по-английски. — Надеюсь, мистер генерал меня узнал?
— А, синьор Россетти! Сколько лет, сколько зим! Как здоровье?
— Благодарю вас, мистер генерал. Не жалуюсь. Хочу извиниться, что звоню вам домой.
— Ну что вы, синьор Россетти, я всегда рад вас слышать.
— Весьма, весьма вам признателен, мистер генерал. Приятно иметь друга в далекой Москве. Хотя разговоры по телефону сейчас для вас становятся небезобидными, не так ли?
— Увы, да! За нами стали слишком пристально присматривать после октябрьских событий в Москве… Не успели танки вывести из города, как… Ну да ладно! Наша компания, как вы понимаете, слишком на виду. Ноблесс оближ, как говорится… Так я вас слушаю, синьор Россетти. Вы же позвонили мне не просто так…
— Вы хотите сказать, Филипп, что я не могу вам позвонить просто так? — усмехнулся Россетти. — Впрочем, вы правы, у меня к вам дело. Вы не могли бы, используя ваши связи, узнать, не было ли у доктора Владислава Шербатова в последние несколько месяцев контактов с человеком по кличке Сержант?
— Щербатов? — заинтересованно переспросил далекий московский собеседник. — Это не тот ли самый, о котором вы меня уже спрашивали и с которым встречались не так давно?
— Тот самый, Филипп, тот самый. Я вам сегодня же вышлю пакет экспресс-почтой с фотографией этого Сержанта. Если вдруг выяснится, что они пересекались, то меня интересует, где, когда… Ну, в общем, не мне вас учить, Филипп, какого рода информация меня интересует.
Всю ночь до рассвета синьор Россетти лежал без сна. Пусть и с опозданием, но меры приняты. Генерал Филипп должен помочь. Если он получит из Москвы подтверждение, что Щербатов и Сержант встречались, тогда… тогда он знает, в каком направлении нужно действовать, чтобы нейтрализовать Сержанта. Это хорошо, что он русский. Русские — странные люди. Они очень сентиментальны. В чем-то они как дети. Даже самые циничные и твердокаменные — как Сержант. У них у всех есть слабая струна. Эту слабую струну надо только нащупать. И потом на ней сыграть.
На следующее утро газеты, радио и телевидение муссировали только одну тему: неудавшееся покушение на синьора Россетти. Хотя полиция и воздерживалась от предположений, но всем было понятно, что дорожное происшествие с «линкольном» синьора Россетти и гибель его помощника Лучано Кавалли не могла быть случайной. На первых полосах многих газет публиковался снимок раскуроченной обгоревшей машины и обугленных трупов…
