– А что будем делать с великим князем? – сказав, оглядел всех присутствующих.
Поднялся Кобыла:
– Не знаю, може, что и нарушаю, не по чину може, – и тоже оглядел всех.
– Говори, – кивнул Хлебович.
– Я считаю, надоть собрать хорошую деньгу и ехать в Орду. У нас есть великий князь Дмитрий.
– Он прав, – поднялся Пожарский, – я поддерживаю.
Поддержал и Босоволоков.
– Хто не хотит… – подал голос Хлебович.
Таких не оказалось.
– Кто поедет в Орду? – спросил Хлебович.
– Те да князь Пожарский, – раздался голос Михаила Александровича.
– Други, – поднялся Федор Акинфович, – Пожарский пущай отдохнет. Он только откуда-то вернулся. Есть и другие. Могет ехать Василий Окатьевич, – сказал и сел, даже не взглянул в сторону Пожарского.
За Пожарского заступился подошедший Василий Васильевич:
– И че, он князь, пущай едить.
Чтобы не зародить спора, встал Пожарский:
– Я думаю, Федор прав, пущай едет Окатьевич.
Спорить не стали.
За митрополитом посылать не надо было. Он вернулся ночью. А утром, побывав у гроба великого князя, направил стопы к князю Пожарскому. Его приход не мог не удивить князя. До этого князь плохо знал митрополита. Видались. Целовал он его руку. А вот по душам поговорить не доводилось. Владыка был человеком деловым. Кроме своих священных обязанностей, хорошо знал и обычную жизнь со всеми ее перепитиями.
Поприветствовав пришедшего, Пожарский его проводил в светлицу, где они сразу приступили к отнють не религиозным вопросам. Начал митрополит:
– Я знаю, что вы вчера решили собрать деньгу и ехать в Орду добиваться для Дмитрия великого княжения. Я одобряю это решение. Да, мал еще Дмитрий… но… такова воля Всевышнего. Хотя… он довольно тверд и смел не по годам. Иван еще малолетка, так что споров об уделах не будет. Я боюсь другого. Литовцев, – сказав эти слова, митрополит посмотрел на Пожарского.
А тот в это мгновение думал, какой прекрасный им достался митрополит. Как печется о Московии.
– Ну, – раздался митрополитов глас.
– Да… Литовцы давно зарятся на наши земли. Мне пришлось их прогонять с Можайска.
– Знаю, – коротко бросил митрополит, – но что будем делать сейчас. Войско собирать? Боюсь, не успеем. Ведь не секрет, кое-кто сейчас думает, как бы перехватить корону. Сила и тут нужна.
Пожарский слушает его внимательно. В то же время раздумывая: «Почему он ко мне обращается с этим вопросом. Может, что знает? От кого?»
– Как ты думаешь, князь?
Пожарский встрепенулся:
– Ты, владыка, прав. Сила сейчас нужна здесь. А с литовцами… – Он собрал бороду в кулак, покрутил и продолжил: – Надо попробовать отвлечь их… найти им других врагов.
– Что предлагает князь? – Алексий не спускает глаз с Андрея.
– Неплохо бы их столкнуть с тевтонцами.
– Да, – проговорил Алексий, – но это надо делать быстрее, чем до них долетит весть о кончине великого князя.
Князь покашлял в кулак и так посмотрел на владыку, что тот только кивнул головой.
– Перекусим? – предложил хозяин.
– Не откажусь, – повеселевшим голосом ответил тот.
Они вошли в княжескую едальню. Все, как у всех, увидел митрополит здесь, но было и отличие в роскошном убранстве. Бросился в глаза посудник из дорогого дерева с цветными стеклами. Под стать им просматривались через аксамитовые шторы стекла и на окнах. Стены покрыты серебристой парчой. Стол и ослоны такие же, как и поставец. Все заморской работы. Даже умывальник, лохань с кувшином и те особенные. Рядом утиральник на деревянной подвеске.
Митрополит помыл руки, подойдя к столу, перекрестился и сел напротив хозяина. Начал князь:
– В тяжелое время мы собрались. Но помянем великого князя Иоанна. Добрым, милостивым и кротким был князь. Вечная ему память.
Они приголубились и принялись за еду.
– Не вовремя, ой не вовремя ушел князь, – проговорил Алексий.
– Бог не спрашивает, когда и что Ему надоть делать, – ответил Пожарский.
Алексий поднял на него глаза. В них так и было написано: прописную истину сказал ты, князь. Но промолчал.
– Долго я отсутствовал, – вновь заговорил Пожарский, – какие у нас отношения с Ордой. Не полезет ли сейчас к нам.
– У них там самый настоящий бедлам. Сыновья режут отцов, не думая о грехе. Им сейчас не до нас.
– Хоть это радует, – вздохнул Пожарский и добавил: – А с Литвой, владыка, попробуем решить.
– Это было бы хорошо. Окрепнет князь, еще вторым Калитой станет.
– Ты, владыка, имеешь в виду, что тот семилетним стал княжить в Новгороде? – спросил Пожарский.
– И это! – Владыка поднялся. – Поблагодарим Господа нашего Иисуса Христа, что послал нам хлеб насущный! – Губы его зашевелились, а перстами он осенил князя, потом себя.
– Я, владыка, тя провожу, – сказал он ему, когда тот стал прощаться.
После проводов князь направился к реке. Увидя лодочника, подошел к нему и попросил переправить его на другой берег. Расчитавшись с перевозчиком, он поднялся на верх и скорым шагом пошел к Кобыльим хоромам. Боярин был дома. Гостю он широко улыбнулся:
– А я только к те собрался.
– Уж не к Роману хотел позвать? – спросил князь.
– К нему! А как ты догадался?
– Да я за этим к те пришел, – ответил Пожарский.
