Олгерд ответил не сразу. Сыну и племяннику не верить он не мог. Ему понравился их обстоятельный осмотр, прежде чем прийти к нему с предложением. Он подошел к окну. На улице ярко светило солнце. Редкие облака, как сказочные корабли, плыли на восток. «Не уж небо указывает ему путь?» – подумал он и ответил:
– Пошлите гонцов к моим братьям: пусть собираются в поход.
Роман понимал всю меру ответственности, которая была возложена на него. Поэтому он не поехал в Любутск к своим старикам, к которым прикипел душою, решив выполнить свой долг, а затем уж больше их не покидать. Хорошо зная дорогу, они быстро добрались до Новгорода, а от него до берегов Балтии. Там, наняв лодию, добрались до конечного пути.
Вот и серые стены Магдебурга. Солидный вид посланца и его слуги сделали свое дело. Рыцари беспрепятственно пропустили их в город. Роман выбрал один из лучших заезжих домов и снял его для проживания. Франция его многому научила. Надев костюм попроще, он отправился в город. У него была одна цель – встретить, если удастся, кого-нибудь из старых знакомых. Первый выход оказался неудачным.
После обеда Роман отправился в другой конец города. Магденбург в тот период был небольшим, по сравнению с Парижем, городом. Дома сплошь каменные, в два-три этажа. Улицы мощенные. Много разных лавок. Но все же, как казалось Роману, он был каким-то средним меж Новгородом и Парижем. Правда, в лавках, или, как здесь называют, гамазиях, был широкий выбор товаров, не уступающий парижским.
Так незаметно дошел он до ворот, за которыми оказался базар. Дело шло к вечеру и на нем уже почти никого не было. Только в одном месте Роман увидел, как какой-то мужик грузил на повозку какие-то мешки. Делать ему было нечего, и он машинально направился к нему.
– Помочь, – спросил Роман, видя, что тот вытирает пот со лба, а в куче оставалось еще несколько мешков.
– Помочь-то помоги, да вот расплаты не жди, – и вывернул карманы.
Роман стал к нему присматриваться. «Он или не он?» – думал он. Потом убедился: «Он!» Они вместе пасли рыцарских коней. Это он тогда принес весть, что в замке собираются казнить Камбилу.
– Не узнаешь? – Роман подошел поближе.
Мужик как раз поднял мешок и на слова Романа посмотрел на него. Мешок упал из его рук:
– Никак… Егор?
– Узнал! – обрадовался Роман, и они обнялись.
– Эй, вы! – послышался чей-то голос. – Рынок закрывается! Грузите быстрее.
Они вмиг скидали мешки и выехали за ограду. Там хозяин остановил коня и повернулся к Роману:
– Ты как здеся оказался?
Роман, смеясь, показал на дорогу.
– Ааа! – что-то поняв, протянул тот.
– Ну, как там у нас? – Роман кивнул в сторону, где возвышался замок.
– А все так! Я из пастухов ушел. Вот, развозом занимаюсь. Платют тута мне два гроша в день, – с важностью в голосе произнес он.
Роман ничего не сказал, а спросил:
– Как там… Конрад фон Вернер?
– Ооо! – многозначительно произнес он. – Ты знаешь, где он был? – с каким-то величием в голосе спросил мужик.
Роман покачал головой: мол, не знаю.
– Во Франции! Понял!
– Ну и как он щас? – допытывался Роман.
– Уу! Таким важным стал, на кобыле не подъедешь.
– Да ну! – хитровато воскликнул Роман.
– Да! – важно ответил он, будто сам бывал с ним.
– А знаешь… – Роман силился вспомнить его имя, да так и не смог. И решил обратиться прямиком, – хошь заработать… золотой?
– Золотой? – Мужик даже поперхнулся.
– Золотой! – важно ответил Роман.
Тот хотя подозрительно посмотрел на него, но спросил:
– Че сделать-то надоть?
– А скажи, че боярин Роман Ослябя хочет с ним встретиться. И ждет его завтра к обеду на заезжем дворе «Храбрый рыцарь».
– Ух ты! – вырвалось у мужика.
Эта гостиница славилась тем, что в ней останавливались, как правило, только великие гости магистра. Ее стены помнят такие имена, здесь бывавшие, как Вернера фон Брейтгаузена, Гедимина, великого литовского князя, Генриха, князя Силезского, шведского короля Магнуса Эрихсона и многих других.
– Ох, богат твой хозяин! – воскликнул мужик и спросил: – А сколь он те платит?
Роман ответил, не подумавши:
– Тридцать рублев.
Парень отчего -то поперхнулся, а потом спросил:
– А он… не надует мня?
– Не бойсь, не надует. Так ты Вернеру…
– За золото-то! Да я самому, тьфу, тьфу, черту скажу. Только смотри… – и погрозил ему кнутом.
– Не бойсь, езжай! – и толкнул его в спину.
Услышав такую цену за простое сообщение, мужик с этой мыслью ехал всю дорогу, обдумывая, как лучше это сделать. Решил об Егоре не говорить: «Того тогда тоже за помощь, если бы поймали, вздернули. Тама пущай он сам выкарабкивается. А надо жить, встретил такого боярина: тридцать рублев ему платит. Господи! Да я за свой век их не заработаю».
Вернера удивил приход к нему этого служки. Обычно у них это не практиковалось. Но, поняв, что тот принес ему какую-то важную весть, разрешил зайти.
– Че у тя? – не приглашая садиться спросил хозяин.
– Да я… это…
– По делу говори! – рявкнул Вернер.
– Я… гружу… подходит мужик и это… спрашивает, знаю ли я вас, – и замолчал.
Вернер скосил на него глаза:
– Что дальше? – не выдержал он его молчания.
– Да, отвечаю. А тот и говорит, чтобы я передал вам…
