– Да, есть, – кислым голосом подтвердил Роберт.
– Ты че, не рад? – смотрят на него друзья.
– Сам не пойму: рад или нет. Жаль ведь расставаться.
– Ладно, пошли уговаривать, если по пути, капитана, – предложил Пожарэн.
– Пошли! – почти разом ответили друзья.
Им и тут сказочно повезло. Корабль, как оказалось, был застрахован русским купцом, как потом выяснилось, это был… Игнатий Елферьев. Родных так не встречают горячо, как они встретили Игнатия. Да и Игнатий от радости потерял дар речи. Только и твердил:
– Не могет быть! Не могет быть!
Когда прошел жар встречи, они узнали, что купец распродал товар и назавтра намечалось отплытие. Беспокоили только англичане: а вдруг появятся.
– Чаша поможет вам! – уверенно на прощание проговорил Роберт.
И вот поднимаются паруса, и корабль медленно отходит от причала. Печально машет им Роберт. И вдруг они увидели еще одного человека. Он, или она, соскочил с коня и присоединился к генералу. Попутный ветер надул паруса, и корабль весело заскользил по волнам, оставляя за собой эти расплывающиеся фигурки. Вскоре они совсем растворились в морской дымке. Прощай, Франция! Встречай, Московия!
– Ой! Димка! Вода холоднюща! – кричит худощавый пацан лет десяти-двенадцати, держа в тонких руках палку с концом бредня и ногой пробуя воду.
– Че трусишь, Васька? – подбегая к нему, орет Димка, вырывая из его рук бредень, и смело бросается в реку.
– Конец-то бери! – кричит он, подгребаясь одной рукой.
Васька, глядя на Димку, лезет в воду, натягивая бредень.
– Да ты глыбже, глыбже! – командует Димка. – Под кусты лезь, тама щуки стоят!
Васька старается из-за всех сил. Димка давно верховодит такими ребятами и бывает не по возрасту строг. Если выгонит, обратно не берет. А с ним хорошо. Он сам везде первый.
– Ой, – орет Васька, – зацепило.
– А ты нырни!
Тот ныряет. Выныривает, морда радостная.
– Отцепил! – орет он, а изо рта вместе со словами летят брызги.
В этот момент Димка сам уходит с головой в воду. Попал в яму. Конец бредня всплывает, за ним показывается голова предводителя.
– Держи, зараза, конец бредня! – теперь орет Васька.
Димка в три броска догоняет его и опускает в воду.
– Васька, иду на тя! Приостановись.
Димка решил, что в этом месте берег был удобный для вытаскивания бредня.
– Федька, – орет Димка, который остался на берегу, – че уши развесил, помогай.
Тот, точно подстреленный, бросается на помощь.
Улов был хорош. Пара крупных щук. Одна, правда, чуть не сбежала. Лежит как палка. Только Мишак, еще один мальчонка, пришедший с ними, к ней, она как сиганет, тот даже отлетел в сторону. Не будь рядом дрожащего от холода Димки, который бросился на нее, как ястреб на цыпленка, только бы и видели эту щуку.
– Ишь, зараза, хитрючая, – произнес он, кидая рыбину подальше от берега.
– Пущай они, – Димка кивает на ребят, жмущихся к костру, – подбирают рыбешку, а мы пошли греться!
Подбежав к огоньку, Димка скомандовал:
– А ну бегом рыбу собирать! – а сам, протягивая к огню руки, стал греться у костра.
Мишак, прежде чем бежать, кивнул Димке:
– Глянь, хтой-то скачет.
Димка посмотрел наверх берега и увидел, как по тропе несется всадник.
– Че ему надо? – глядя на Мишака, спрашивает Димка.
Парнишка пожимает острыми плечиками. Подскакивая, всадник орет:
– Митрий, беда, князю плохо!
Осадив лошадь, всадник скатывается с нее и подбегает к Димке.
– Че ты сказал? – Димка выпученными глазами смотрит на вестового.
– Князь богу душу отдает! – выпалил тот.
Дмитрий подскакивает к лошади и хватает узду.
– Эй! – орут ребята. – Портки-то одень!
Васька подбежал к нему со штанами. Засунув ногу в одну штанину, Димка никак не мог попасть во вторую. Наконец, надев портки, он вскочил на коня и погнал что есть силы.
В опочивальню Димка ворвался как вихрь. При виде его, люди, окружившие княжеское ложе, расступились. Отец лежал бледный, с закрытыми глазами.
– Батяня, – упал ему на грудь Дмитрий, – батяня!
Князь открыл глаза.
– А… сынок… ухожу… я.
– Не уходи, батяня, – плаксиво просит сын.
– Береги… Русь!
Глаза его закрылись, голова упала на бок. Монах что-то начал петь, а бабы, толпящиеся у порога, завыли. Кто-то успел сбегать до ближайшей церкви, и тревожно загудел колокол. Его подхватила соседняя церковь, и понеслось по всей Москве, чтобы перекинуться на всю Московию. Тревожный звон колокола долетел до Пожар, где какой год проживал князь Андрей Пожарский.
