Еще вчера утром мы за завтраком перекидывались остротами, говорили о том, с каким удовольствием отдохнем, когда закончится очередной ряд учебных вылазок, и как побежим купаться на реку, когда потеплеет. Дарис жаловался на салат, который вызывает только отвращение у человека, привыкшего к мясу, и втихую подкидывал листики в чужие тарелки. Шутил, подбадривал Рэй, которая боялась испытания со стрыгами. Он был самым сильным учеником, самым опытным. Кто угодно из нас мог погибнуть, но не он!..
А теперь Дарис догорает на той огромной поляне в окружении бывших соратников, и никогда больше не будет подбадривать нас, да подкладывать лягушек девушкам в комнаты. Его любимая шуточка, хотя мы давно перестали их бояться… И мне страшно запоминать его таким, бледным и безжизненным, на погребальном костре.
Учитель протягивает мне руку, и я крепко хватаюсь за его рукав. Подтягиваюсь ближе и утыкаюсь лицом в куртку, сдерживая всхлип.
Дарис говорил, что терпеть не может сентиментальности и долгие прощания. Вряд ли бы он сказал мне спасибо за то, что я вместо того чтобы проводить его, отсиживаюсь одна.
Старший обнимает меня за плечи.
— Каждый переживает по-своему. Не стоит себя винить. Я вижу, что тебе тяжело.
Я решаюсь спросить:
— Еще не поздно успеть на… последнюю часть?
— Нет, еще не поздно. Пойдешь?
— Конечно.
***
Как бы ни раздражали меня некие кровожадные личности, все же их бывает чуточку жаль. Вампир — то есть, Лаурен — похоже, так и продремал всю ночь, прислонившись к бревнышку. Как-то бессовестно вышло. А у меня даже нет другого одеяла, чтобы поделиться им. Замерз, наверное. Хотя вот дорожный плащ могла бы и догадаться отдать!
Да, утро тоже не задалось. Под косым взглядом мне даже кусок в горло не полез, так что обошлась глотком воды и начала собирать вещи.
Вампир без комментариев провожал меня внимательным взглядом, следя за тем, как я скидываю вещи в сумку, а потом замираю и оборачиваюсь к ястребу.
— Это возможно?
А когда я повернулась и уставилась испытующим взглядом, он явно испытал желание повторить вчерашнюю попытку побега.
— Рен, ну-ка подойди сюда. — Я постаралась позвать очень ласково, но эффект был такой, словно я полезла рукой за спину и достала зазубренный тесак. Он мигом подобрался.
— Что это у тебя за идеи?
— Подойдешь, узнаешь.
— Тебе надо, ты и иди.
А я не гордая, я же подойду… Но стоило только встать и сделать шаг, как он вскочил и обежал кругом костер, так чтобы он остался между нами. Думает, я не смогу перепрыгнуть через огонь?
— Я ведь как лучше хочу!
— Отойди от меня!
— Да стой ты!
Еще круг у костра. Я под таким взглядом начала чувствовать себя кровожадным маньяком.
— Кто бы видал! — мерзко хихикнул наставник с ветки, подливая масла в огонь. Я скрипнула зубами и толкнула ладонью воздух в сторону вампира, а потом сразу дернула обратно.
Ну упал, ну связала я тебе ноги, но не повод же это так сквернословить!
Он перевернулся, опираясь на выставленные назад руки.
— Я сказал, не подходи!
— Да ты не бойся!
Лаурен смотрел на меня, как волк, затравленный гончими, явно готовясь дорого продать свою жизнь. Я присела перед ним, чувствуя себя малость неуютно.
— Просто замри. — Попросила я, и протянула к нему руку.
— Укушу. — Мрачно предупредил вампир.
Да что ж такое.
— Доверься мне.
— Да при чем тут доверие! Я тебя серьезно укушу, ты же… Пахнешь! — Его глаза снова загорелись алым, а клыки вытянулись на последнем слове. И все черты лица на миг заострились, делая его похожим на хищного зверя.
Я едва не передумала, но виду не подала.
— Пара секунд и станет гораздо легче, поверь мне.
Бр-р-р, взгляд словно прошел до затылка. Не знаю, что он там увидел, но вздохнул, закрыл глаза, и подставил лоб.
— Вот сразу бы так. — Проворчала я, и положила ладонь ему на лоб.
Он дернулся, лицо снова исказилось, но вампир остался на месте, сжав челюсти. С такой силой воли из него мог бы получиться охотник. Жаль. Сделанного с ним уже не воротишь.
— Все. — Проронила я, спустя один удар сердца, и отодвинулась. Он облегченно вздохнул и замер. Осторожно втянул воздух еще раз и поднял голову, уставившись так, словно у меня над головой засиял нимб, за спиной распахнулись белые крылья, и я воспарила над землей.
— Ты… ты вернула все… назад?
Я оторвалась от озадаченного разглядывания своей ладони и уставилась на него. Потом дошло. Я ведь не сказала точно, что собираюсь сделать, только что ему станет легче. А сейчас он после такой долгой жажды впервые ее не ощущает. И он решил, что я сделала его снова человеком.
От надежды в его глазах мне даже стало стыдно.
— Я временно заблокировала твое чувство голода. Это как обезболивающее зелье. Ты не чувствуешь боли, но она равно осталась. Это все, что в моих силах.
Мне не доводилось видеть осужденного к смерти, которому сообщили о помиловании, а потом признались, что перепутали. Но уверена, выражение лица у него было бы то же. Он даже сгорбился и сел на землю, опустив глаза. К сожалению, утешить его было нечем.
Я снова задумчиво покосилась на ладонь.
— А что это, кстати, на тебе?
Он продолжал смотреть вниз, что-то тяжело обдумывая.
— Рен!
