— Спали поголовно, беспробудно, включая бдительных старушенций, которые круглую ночь, аки псы, бдят у окна едва ли не с подзорными трубами?
— Да что нам, этих сплетниц опрашивать!? Они ж навертят с три короба, такого наплетут про весь дом, что волосы дыбом встанут!
— Ваше дело — Сурово отзывается Виктор из угла — Выслушивать всех, кто хоть краем глаза мог видеть подозреваемых. И пусть они хоть всю улицу выставят упыриным кодлом, вы должны найти самого подозрительного упыря. Или вы старушке принципиально не поверите, даже если она увидит, как ее сосед тащит окровавленный труп по коридору?
— Ну, труп-то это другое…
В разговор включается второй страж, начав еще в коридоре:
— Мы лучше знаем эту работу, знаем местных, кому можно верить, а кому нет, и методы у нас уже налажены свои!
Я поднимаю голову.
— Тогда как получается, что мы вынуждены говорить вам, что делать?
Возмущенное лицо старшего стража явно говорит о том, что вместо моих слов он услышал что-то вроде: «Заткнитесь и слушайте нас, заезжих молодых выскочек, потому что мы умнее!» Но почему-то молчит. Наверное, подавился. Зато воодушевляется первый, почуяв за спиной поддержку.
— В отличие от ордена, у нас почти тридцать дел, из них восемь — убийства с грабежами. И нужно раскрыть все, а не только то, которое вам показалось интересным! А у нас и без того людей мало… и времени… — Добавляет он уже тише, поняв, что мы можем интерпретировать его слова как попытку обвинить орден в злоупотреблении полномочиями. Если захотим.
— Ладно! — Я вскидываю ладони. — Я ни разу не говорила, что вы должны забросить все свои дела и носиться с нами, помогая с расследованием и заваривая чай. Но и добросовестного отношения к этому делу тоже терять не надо. Как сказал ваш товарищ, вы здесь работаете долго, в курсе местных реалий, и без вас нам придется гораздо сложнее. Поэтому мы ждем качественной помощи — окажите ее нам. Не зря же вас рекомендовало начальство.
Осторожная лесть, даже не лесть, а похвала, иногда творит чудеса. Оба стража слегка расправляют плечи.
— И поэтому, чтобы не загружать вас, я схожу на опрос свидетеля сама. — Встаю из-за стола и с плохо скрываемым наслаждением разминаю шею. — Разогнать кровь точно не помешает, а то я скоро к этому стулу прирасту. А вы пока обновите отчет. Надеюсь, выяснится что-нибудь новое.
«И ты оставишь меня с этими бумажками одного!? А могла бы позвать с собой, хотя бы для моральной поддержки, предательница!!» — Так и читается на лице Виктора. Но охотник решает не терять достоинства, выпрыгивая в окно, чтобы добраться до свидетеля раньше меня. Он опускает ноги со стола и подтягивает к себе стопу нечитанных отчетов.
Драгоценный свидетель же, пойманный мной у порога таверны, где он снимал жилье, мнется и тянет с ответами, словно за несколько часов потерял желание сотрудничать.
Ну, понятно. Говорить на улице о том, что ты ночевал у чужой жены, и во время перекура на балконе увидел, что под ее окнами зарезали человека — наверное, неудобно. Так что я позволяю ему войти внутрь, и провожу до самой комнаты, чтобы поговорить в простой обстановке. Но на пороге он опять краснеет и просит дать ему минутку, чтобы быстро убрать кое-что, потому что вещей у него там много, а в таком беспорядке говорить с девушкой как-то… неудобно.
Пропустив краснеющего юношу внутрь, я в ожидании прислоняюсь к стене у двери и задумчиво смотрю на свои ногти. Потом вздыхаю, оттягивая вырез рубашки. Чертова жара. А ведь казалось бы, недавно пронесся сезон дождей, вместе с которыми должен прийти холод. Хотя бы прохлада, нет? Но солнце припекает так, что сейчас, стоя в коридоре, я могу слышать, как на крыше потрескивает черепица. Не спасает ни расстегнутый ворот, ни убранные на затылке волосы. И обмахнуться нечем…
С легким скрипом открывается соседняя дверь. В коридор выходит другой человек. Я отмечаю про себя, что видела его внизу, входящим внутрь, когда задержала на пороге свидетеля. Чем-то он мне глянулся.
Увидев меня, он останавливается и с интересом склоняет голову.
— К Оливеру, что ли?
— К нему — киваю я. Да, тот взгляд мельком меня не подвел. Симпатичный парень, глазастый такой, с живым лицом. Такие как раз вызывают меньше всего подозрений. А может, я вообще на нашего колдуна-убийцу смотрю!?
Взгляд у меня, наверное, становится странным, потому что он теряется и застывает на пороге, не закрыв дверей.
— Не думал, что у него днем бывают такие гости…
— Какие?
Но он не озвучивает, а рассмотрев мое снаряжение подробней, отмахивается рукой.
— Не то подумал. Наемница?
Метка скрыта рукавом, не закатанным до конца, да еще и руки сложены за спиной, так что я не спорю.
— Можно и так сказать. А с кем я сейчас разговариваю?
— Я местный музыкант. — Парень обаятельно улыбается. — Живу здесь почти на постоянной основе, вот и знаю местных постояльцев. Только тебя здесь ни разу не видел.
Я оглядываюсь на дверь. Долго он там…
— И Оливера знаешь?
