— Не новолуние. — Он покачал головой. — Я слышал их разговоры, пока меня тащили. Следующий ритуал будет в полнолуние. Один говорил, что нужно найти жертву подальше, потому что в Тавере уже пошли подозрения, а другой ответил, что все равно осталось немного, так что можно не осторожничать. Мол, уйдут потом, и пусть горожане ищут, сколько влезет. И ты еще повредила им алтарь.
Вампир вздохнул и продолжил свои измышления:
— Если у них какие-то сроки, значит, теперь они будут спешить, чтобы все успеть. Может статься так, что и жертву украдут заранее. И если ты не успеешь, то упустишь их.
— Не нравится мне эта идея. — Честно призналась я.
— Но это логичная идея. Или у тебя есть другие предложения?
— Не знаю пока. — Я поболтала ложкой остатки ужина, потеряв аппетит, и отставила чашку.
— Что, не нравится, когда решение принимает кто-то другой? — Прищурился вампир. Я недоуменно подняла глаза.
— А причем тут решение?
— Ну, ты до этого так хорошо все продумала, настроилась, а тут раз, и оказывается, что нужно пересмотреть планы. И ты тут же скисла.
Я едва удержалась от того, чтобы швырнуть в него ложкой.
— У тебя с самого детства был талант моментально портить окружающим настроение, или ты специально тренировался?
— А ты на вопрос не ответила.
— А я не отвечаю на детские подначки! — Буркнула я, плюхнулась под плащ, заменявший мне одеяло, и накрылась им до ушей.
***
Теоретическое отступление.
Варлак.
Нечисть. Степень опасности — 4, разумность — 4.
Место обитания: распространен повсеместно.
Встречается редко.
Происходит от волкулака: появляется в потомстве. (Пометка на полях: варлаки рождаются далеко не всегда, потому встречаются гораздо реже своих сородичей)
Пополнение популяции возможно только естественным способом. Укус не заразен.
Как и волкулак, это низшая форма оборотня, которая имеет два облика. Обращается по желанию. Не зависит от лунных фаз и времени суток.
Образ жизни преимущественно ночной.
Свободно говорит и понимает человеческую речь, легко приобретает социальные навыки и маскируется под человека; зачастую так и делает.
В человечьем облике его можно узнать по повадкам перевертыша: может принюхиваться, как собака, отлично видит в темноте.
В питании отдает предпочтение человеческому мясу. Особое пристрастие питает к крови и плоти магов. (Приписка: среди толпы людей обязательно выберет колдуна или ведьму, даже первого ранга, или со спящим даром. Собственно, отличный способ вычислить одаренного в группе, если нет других идей).
Оружие: клыки. Охотничьи повадки: как таковые отсутствуют. Варлак действует по ситуации, может напасть и из засады, и открыто.
Уязвимость: горло и живот.
К магии абсолютно невосприимчив. Может чувствовать ее проявления на большом расстоянии.
Бестиарий, Глава первая. Учебник по неестествознанию за 936 год.
***
Отступление.
Огонь почти угас, и только переливался оранжевым на углях, но даже в таком слабом свете он уже хорошо видел. Он с каждым днем все лучше и лучше видел в темноте.
Вампир не спал. Подождав, пока уснет спутница, он тихо сел, подтянул к себе колени и с тех пор сидел неподвижно, глядя на нее со странным выражением лица. Если бы она не спала, то не смогла бы понять, о чем он думает. Ну не жалеет же ее, в самом деле…
Вампира мучили мысли.
Рядом крикнула ночная птица, заставив его вздрогнуть. Оглянувшись, он снова бросил на охотницу взгляд, на этот раз близкий к раздражению. Встал, зачем-то двинулся к берегу речки, которую слышал неподалеку. Но почти сразу горло стиснул спазм, а внутренности скрутило невидимой рукой. Такие же когти вцепились ему в руки и ноги.
Скрипнув зубами, он потер запястья, пытаясь убрать с них ощущение призрачных пут, и остался стоять на месте, рассеянно сжимая и разжимая кулаки. И как это он мог забыть о «сетях»? Даже когда она спит, не слабнут.
Упрямо сцепив зубы, вампир обошел поляну кругом и понял, что с другой стороны от нее заклинание держит не так сильно. От чего это зависело, он не знал, но уже не похоже на поводок, привязанный к колышку. Скорее на некую область, и покинуть ее границы пока невозможно.
Нужно выяснить эти границы.
На этот раз крутило слабее, и несмотря на неприятные ощущения, он смог отдалиться почти на семь-восемь саженей. И с каждым шагом казалось, что если прошел так много, то пройдет и больше… Пока не замер, словно налетел на стену, схватившись за горло. Как будто уже не руки, а удавка, которая с каждой секундой затягивается.
Выругавшись, он упрямо качнулся вперед, сделал еще шаг, еще… Ну, еще немного и эта веревка порвется, ну же, ну!?
Ему начало застилать глаза пеленой и вот он, почти не помня себя, зашипел, упал на колени на следующем шаге и рванулся вперед с таким трудом, словно лез вверх по отвесной стене. Цепляясь пальцами за траву, впиваясь в землю, хрипя от удушья — он до последнего верил, что сможет освободиться. Но настал момент, когда терпеть стало невозможно. Не было больше воздуха, не было сил даже протянуть вперед руку, и как бы надолго он ни умел задерживать дыхание, дальше двинуться не мог.
