Он проигнорировал мои возмущения, устремив взгляд в сторону каравана, и я вспомнила, что меня еще интересовало.
— Тебя попросили настроить скрипку, или сам взял?
— Сам. Думал сыграть, а там не струны, а сущий кошмар. Любой знающий покупатель плеваться будет.
— Твоя-то, наверное, лучше была?
— Конечно лучше! — Его чуть не подбросило. — И струны в идеальном порядке, и лак первого сорта. И вообще, если бы ты увидела, сразу поняла разницу. За эту торговец собирается просить от восьми золотых, а за мою меньше сорока не давали.
Он нахмурился, добавив:
— Это одна из главных причин, почему я иду с тобой.
— Из-за скрипки? Серьезно? — Удивилась я. Он еще больше насупился.
— Эта скрипка мне как дочь родная. Они ее забрали, и чего бы мне это ни стоило, я ее верну.
Я хотела улыбнуться, но Рен добавил.
— Без шуток. Я за нее и убить могу… наверное. И их варлак об этом скоро узнает.
— Хорошо, я впечатлилась. Не пойму лишь твоих попыток побега. Или ты думаешь, у одного тебя больше шансов вернуть свою шестиструнную подругу?
— У скрипки четыре струны. — Едко поправил он.
— А у кого-то манера увиливать от разговора. Так почему ты пытался уйти?
Он помолчал, сцепив в замок руки и глядя на мерцающую росу. Лицо у него помрачнело.
— Я понимаю, что придется вернуться. Слишком много причин. Но и идти туда до одури не хочется. Будто веду тебя на гибель. — Он поднял глаза. — А ты снова не боишься, да?
— Даже не помню, чего именно бояться.
— Но ты один раз там сгинула. И снова идешь одна, меня можно не брать в расчет. — Он покачал головой. — По-моему, ты даже для охотницы ненормальная.
— Это не тебе судить. А я не собираюсь врываться к ним с лезвием наголо, а иду с разведкой. Ритуал можно сорвать и мелкой диверсией, а не открытой атакой.
— Думаешь им в зелья плюнуть, или подкинуть дохлую крысу в костер? — Развеселился он. — Не помешаешь, так подпортишь настроение. Может, еще рогатку сделаешь, будешь обстреливать камушками из засады? Страшная вредительница! — И вампир захохотал. За что и получил по шее мокрым полотенцем.
***
Теоретическое отступление.
Химера островная.
Зверь. Степень опасности — 5, разумности — 2. (Пометка на полях: самая мелкая, и самая пакостная из всего подвида. Может напасть, даже будучи сытой и не защищая логово.)
Обитает на островах Закатного Ожерелья, исключительно в лесах.
Размером с крупную собаку, очень юркая и гибкая. (Пометка на полях: пролезет всюду, куда сможет протиснуть голову). Морда смахивает на волчью, но уши поворачиваются по-кошачьи. Тело очень гибкое. Мех палевый, пятнистый и переливается оттенками. Зверь может менять окрас и сливается с желтоватым лишайником на скалах. (Пометка на полях: Да так, что шхар заметишь, пока не пошевелится)
Хвост тонкий и гибкий, в два раза длиннее тела. Покрыт короткой шерстью. На конце хвоста изогнутый шип. Шипы в шерсти мелкие, в основном по хребту и у горла. Ближе к голове шипы ядовиты. Слюна тоже содержит паралитический яд. Когти может втягивать.
Всеядна.
Охотиться предпочитает из засады, но при необходимости очень быстро бегает. (Пометка на полях: легко догонит и обгонит скаковую лошадь)
Оружие: зубы, когти и яд. Часто использует хвост как бич. Охотится предпочтительно в одиночку, редко — парами. Островные химеры не собираются в стаи. (Пометка на полях: И слава богу)
Уязвимое место: низ живота под ребрами и точки за ушами. Горло и бока укрыты шипами.
Практически не восприимчива к магии.
(Пометка на полях: C этой поганью вообще лучше не связываться)
Бестиарий, Глава вторая. Учебник по неестествознанию за 936 год.
***
Караван шел неспешно, растянувшись по дороге на добрую версту. Под мерную поступь волов, да покачивание телеги, так и уводило в сон. В принципе, следить за обстановкой от меня не требовалось, так что можно насладиться моментом отдыха и глядеть в небо, отыскивая в редких облаках очертания зверей, неведомых птиц, скрытое лицо, морские волны…
Я лежала в полудреме поверх мягких тюков у края телеги. Мимо в голубоватой дымке неторопливо проплывали очертания холмов и укрывающего их леса.
Надо мной сверху раздавались два голоса, спорящие между собой.
Первый принадлежал юной девушке с длинными белоснежными волосами, устроившейся на самой верхушке. Второй — молодому человеку с резкими чертами лица и шапкой русых кудрей, выдающих в нем коренного северянина. Он сидел у борта.
— У меня нет проблем с общением с другими культурами. Ничего не имею против тех, кто ест собак. — Пожимает плечами девушка. — Но с оговоркой, что если кто-то попытается съесть мою собаку — будь она у меня — я его самого разделаю под вырезку.
Это понятно. Выросла она на побережье, в предках у нее вроде бы затесались пустынники, да и вообще, портовые города — место самого пестрого смешения национальностей и народностей. Там быстро привыкаешь спокойно смотреть на чужие порядки и не осуждать их.
— Лицемерие. — Морщится северянин. — Ты как те селяне, которые отгоняя шторм, молят: только не к нашему берегу, куда угодно, но только не к нам! А на других плевать, с другими пусть будет что угодно.
