— Раз так, можешь говорить, пока режешь веревки, а не время тянуть! — Прошипел орк. Рен пожал плечами и склонился к веревкам.
— Я своими глазами видел, как ты хлестал вино вместе с этим жварром. И как ты теперь так спокойно ходишь? — Спросил другой наемник, пристально следя за скрипачом. Тот уже заканчивал с веревками Шхагена.
— Я быстро пьянею, а как напьюсь, отключаюсь. Это мне не на пользу. А выпить зовут часто, не откажешь. Вот и ношу с собой зелье для трезвости. И к тому же научился делать вид, что пью, а сам выливаю. С Хватом я выпил пару глотков, и они уже выветрились. — Пояснил он.
— Он им что-то в котелок подлил. — Сообщил бдительный орк. Прищурился. — И что это было?
— Самогон. А что? — Музыкант поспешил оправдаться. — Раны промыть самое то, и зимой спасает. В дороге нужная вещь.
Шхаген наконец смог вытащить руки из веревок. Музыкант перешел к другому наемнику.
— И что ты хочешь за помощь? — Подозрительно поинтересовался вожак.
— Это в моих же интересах. Не надо ничего.
Освободив всех, Рен только успел спрятать нож, как наемники, быстро размявшись, нашли отобранное оружие. К сожалению, как бы крепко ни напились лесные тати, чей-то неосторожный шаг, переломивший сухую веточку, разбудил сразу двоих. А когда один из разбуженных коротко вскрикнул, чтобы тут же захлебнуться, подскочил и Хват.
Его хмель сразу отступил.
— Скрипач! Ах ты крыса! — Заревел он и кинулся на упомянутого. Тот отскочил от замаха и кинулся за дерево, но Хват бросил в него ножом и пришпилил к стволу ладонь скрипача.
Тот аж взвыл от боли, когда не смог сразу остановиться и потянул ладонь за собой, отчего лезвие шатнулось. Хват кинулся следом за ним, но его настиг озлобленный орк и двумя взмахами сабли покончил с грозой окрестностей города Тарта.
Рен с воплем сквозь зубы выдернул нож и согнувшись, схватился за руку. Остальных разбойников уже добивали в полусне, грязно и с большим удовольствием. Если бы не рана, скрипача, возможно, стошнило бы с непривычки. Но от боли ему плевать было на массовое убийство. Он быстро пришел в себя, перехватив руку так, чтобы остановить кровотечение, и теперь от души матерился, прислонясь спиной к запачканному дереву.
Шхаген подошел к нему и присел, вытирая саблю о траву.
— Ну что, музыкант, мы теперь должны тебе за жизнь — Рассудил он. Лаурен поднял глаза и снова выругался, послав наемников вместе с разбойниками туда, куда по доброй воле никто не хаживал. Орк от этого лишь развеселился. Его настроение вообще изрядно улучшилось, когда он прикончил Хвата, о чем мечтал с тех пор, как атаман избивал его связанного, ногами по ребрам.
— Зато первое боевое ранение! Давай перевяжу. Сам ты мало чего сделаешь.
— Я этой рукой струны держу, и если он повредил мне связки… — Прошипел скрипач, пытаясь на пробу, через боль пошевелить пальцами. — Я некроманта найду и сам убью его еще раз десять!
Орк усмехнулся.
— Да ладно переживать. Если хочешь, отведу к знакомому Целителю, он по дружбе с тебя почти ничего за лечение не возьмет. Это тебе будет за жизнь моих парней. А я останоусь должен. Точно ничего больше не хочешь?
— Мне главное рука. — Отозвался музыкант. — А с остальным сочтемся как-нибудь.
***
Ладонь Рена, ритмично барабанящая пальцами по столу, до сих пор щеголяла белесым шрамом. Музыкант попросил оставить его — в напоминание о собственной медлительности. И теперь шрам не хуже заверенной расписки напоминал о старом долге.
***
— Вот и месяца не прошло, как мы снова встретились. Кажется, ты не рад?
Лежащий на полу мужчина сдавленно простонал, силясь прийти в себя. Светлые волосы, прихваченные ремешком на лбу, смешались с пылью и сухими листьями.
…Найти хижину было нетрудно, трудно оказалось скрутить ее обитателя. На мое счастье он был занят: рубил дрова. А я умею ходить тихо, и при этом быстро.
Варлак замер, почуяв неладное, только когда я оказалась прямо за его спиной. Но не успел обернуться.
Схваченный за горло противник не растерялся и тут же попытался схватить меня в ответ. Но из такого залома не выкрутишься, не выпрямишься, и когти лишь вспороли воздух. У головы свистнуло лезвие топора.
Мы оказались одного роста и я, оттолкнувшись ногами от стены, смогла повалить его на землю. Перевернулась, и мы покатились по земле, разбрасывая по сторонам палую листву. Я швыряла его что было сил, не давая опомниться. Когда остановились, он оказался сверху, придавив спиной, но своего я добилась: он упустил топор.
Он пытался рычать. Хрипел. Хватался за мои руки, пытался разодрать их, скребя когтями по двухслойным наручам. Дергался, бил ногами, пытался перевернуться на живот. Задрожал в трансформации; кожа под моими руками стала обрастать шерстью. Но какой сильной нечистью ты бы ни был, все равно не сможешь обходиться без воздуха.
Тяжелое тело задрожало, затрепыхалось и замерло.
Я не отпускала.
Спустя удар сердца он «ожил» и в озлобленной панике забился сильнее прежнего. Но движения становились дергаными и слабели с каждым мигом. Судорога. Рывок. Еще один. Слабое вздрагивание. И все утихло.
Я выждала минуту. Еще немного. Но на сей раз он не прикидывался.
