Не глядя, бросила сумку на стул. На ходу стягивая с себя куртку, прошла к лохани с чистой водой, оставленной на стуле перед зеркалом. Расстегнула наручи, сняла жилет, разулась и долго пыталась отмыть руки и лицо. Настроение было такое, что впору в этой самой воде утопиться.
Со слабым стоном вытащила стальные шпильки из волос. Распустила тугую косу, которая стягивала мне голову. И спиной упала на кровать, уверенная что вырублюсь еще в полете.
Но сон не шел. Я так и лежала с пустым взглядом в потолок.
— Может, тебе выпить для расслабления? — Неожиданно предложил голос ястреба. Наверное, его подавляли мои мысли.
— Еще не хватало спиться. Нет уж. Так… отойду. — Хрипло отозвалась я.
— В тебе слишком много эмоций от пережитого. Трудно будет держать это в себе и подавлять.
— Нормально все. Не доставай.
Я села, свесив ноги. Подумала. Встала, подошла к окну, открыла его и впустила внутрь свежий воздух: за время возни в подземельях и на складе, мне очень его не хватало. Даже прикрыла глаза, подставив лицо и волосы легкому ветру.
Опустила взгляд на внутренний двор и чуть не вздрогнула от неожиданности. Внизу на пустой телеге сидел Рен. Правда, он меня не видел. Вампир сидел, протянув одну ногу и согнув в колене другую, опираясь о колесо.
Я склонила голову набок, со слабым интересом наблюдая за ним. Он не двигался и смотрел на горизонт, положив одну руку на лежащий рядом темный кофр. Длинные пальцы рассеянно постукивали по поверхности. Замерли, провели по ней и щелкнули замком. Подняли крышку. Лаурен повернулся, осторожно дотронулся до лакированной поверхности и отвел руку. Будто от его прикосновения инструмент мог обуглиться. Словно бес, боящийся тронуть святыню.
Только покачала головой. Все еще не смирился? Зря. Не все перемены к худшему, главное остаться самим собой. Звучит очень просто.
Да?
Просто-то просто, но я вот не могу сказать, что у меня выходит. Разгребая грязь, не можешь не заляпаться. Охотясь на чудовищ, сам не заметишь, как перестанешь от них отличаться…
Ястреб сидел на коньке крыши. Я поняла это, когда его голос раздался совсем близко.
— Ты впервые проводила допрос?
Конечно, впервые. Как-то сложилось, что до этого я в сложных расследованиях не увязала. Или просто дело не доходило до этого.
Хочу в дикие леса. К привычной, простой, родной нечисти.
Он с шорохом взъерошил перья.
— Для первого раза справилась неплохо. Я даже не понял.
Не думаю. Меня шатало так, словно это мне кромсали руки и пальцы, это я корчилась на земляном полу и выла не своим голосом. Но ведь меня не должна мучить совесть? У меня же не было иного выхода?
Я села на стул, облокотилась о подоконник и запустила пальцы в волосы. Так и замерла, рассеянно глядя на скрипача.
— Других на первом допросе нередко тошнило.
Только выдохнула. Да какая мне до других разница.
— Так было нужно. А значит, и жалеть не о чем. Нужно только прийти в себя. — Обратилась я к нему. Птица перебрала лапами, оцарапав когтями железо.
— Пусть так. Тебе в самом деле нужно передохнуть. Но я хочу сказать еще кое-что. Вспомни, что ты знаешь об основателях ордена.
Я нахмурила лоб. Тоже мне, поворот темы.
Но сознание уже вцепилось в смутный образ и вытащило его на поверхность, как запыленную картину с чердака. Это и правда была картина. Точнее, фреска на стене, мимо которой я ходила тысячи раз во время обучения…
Кто-то достаточно живо изобразил людей, отдыхающих ночью у костра. В темноте были разбросаны отблески пламени на листьях, кое-где собираясь в парные точки глаз. Но несмотря на мрачный фон, охотники были спокойны и даже веселы. Двое магов, на чьих шеях блестело множество амулетов, с интересом слушали третьего участника, высокого эльфа со светлыми волосами, небрежно убранными за спину. Тот разводил руками будто рыбак, хвастающий размерами улова.
Четвертый сидел рядом с ним в его тени, и в тот момент, который хотел изобразить художник, он поднял голову, оторвавшись от записной книги. Рука замерла, держа перо, а человек внимательно слушал эльфа, будто адепт на лекции. А вот его одежда что-то не напомнила мне монашескую…
«Инквизитор». — Вспомнила я. — «Он инквизитор, а не монах. И художник хотел показать, что пусть этот человек имел знания, он больше учился и слушал, нежели говорил. Он переосмысливал все, что знал…»
Открытие оказалось неприятным. Будто узнать, что при строительстве родного дома в фундамент замуровали живое существо.
Ястреб вновь заговорил.
— Пытка — тяжелый процесс, но охотники не зря приняли к себе этого «монаха». Иногда только таким методом можно получить знания, способные спасти чью-то жизнь. Иногда это становится вынужденной мерой. К ней стараются не прибегать, но она есть, и порой другого выхода просто нет. Помни об этом.
И вот еще что. Не вздумай даже на миг поверить, что варлак был прав насчет тебя.
— Постараюсь. — Я медленно кивнула.
