Торран остановил меня, положив руку на мое предплечье. Он подождал, пока я посмотрю ему в глаза.
– Тебе не нужно туда идти, – сказал он. – Ты и твоя команда можете остаться здесь.
Я вздохнула.
– Мы должны пойти. Теперь речь идет не только о пропавшем ребенке. У меня нет никакого влияния в ФЧП, но я сделаю все возможное, чтобы предотвратить новую войну.
– А если и впрямь окажется, что это затея ФЧП?
– Тогда я выступлю публично. Нормальным людям новая война не нужна. Мы до сих пор не оправились от предыдущей. Если я смогу повлиять на общественное мнение, то этого будет достаточно.
– А как поступит ФЧП?
Я невесело улыбнулась.
– Попытается меня заткнуть, конечно.
– На тебя будут охотиться, – сказал Торран. – Ты окажешься в опасности.
Я резко кивнула. Если дело дойдет до этого, мне придется отправить своих родителей в безопасное место – родителей, которые прожили в одном и том же доме сорок лет. Это разобьет им сердце, но они поймут. Они знали цену войне.
Мы все ее знали.
Я улыбнулась ему, пытаясь разрядить обстановку.
– Так что постарайся выплатить свой долг, пока до этого не дошло, ладно? – Я повернулась к чертежу на экране, прежде чем он успел ответить. – Теперь посмотрим, соответствуете ли вы своей репутации, генерал. Как нам безопасно проникнуть внутрь?
Взгляд Торрана задержался на моем лице, после чего он нехотя повернулся к чертежу.
– Вход задуман так, чтобы его было легко оборонять, поэтому мы должны миновать его быстрее, чем о нашем присутствии узнают. Нам нужны скорость и скрытность. Твоя команда должна позволить моей команде ментальное экранирование – по крайней мере, пока мы не окажемся внутри.
Я вспомнила прохладное прикосновение разума Торрана к моему собственному в подземном гараже. Потом вспомнила, что произошло следом. Мои щеки вспыхнули. Взглянув на Торрана, я увидела, что его взгляд прикован ко мне, а на лице застыло алчущее выражение.
Он подошел ближе, и серебряные полосы в его глазах расширились.
– Может, стоит потренироваться, – предложил он манящим, глубоким голосом.
Меня охватила тоска, но я собралась и положила руку ему на грудь.
– Не сейчас, пока ты связан, – тихо напомнила я ему.
Он прикрыл глаза, его губы чуть искривились в довольной улыбочке.
– Я про щиты, капитан.
– Ну конечно, – прошептала я.
Прикусила нижнюю губу, и Торран впился в нее взглядом. Его мышцы напряглись, он прорычал что-то неразборчивое. Отпрянул, потом опять подался ближе и распахнул объятия. В его глазах появился дерзкий огонек.
– Торран! – запротестовала я.
– Объятия теперь тоже под запретом?
Стоило бы запретить, учитывая обуревающие меня чувства, но я лишь пригрозила ему пальцем.
– Объятия – и только!
– Клянусь честью, – спокойно согласился он.
Я прижалась к нему и сразу поняла свою ошибку. Потому что за алчущими взглядами и пылающей страстью скрывалось бескрайнее море заботы обо мне. Он был деликатен – и от этого мое сердце таяло еще быстрее, чем от осознания того факта, что он меня хотел.
Торран легко и нежно меня обнял, а когда я напряглась, успокаивающим жестом провел рукой по спине и поиграл с кончиками волос.
– Расслабься, Тави, – тихонько пророкотал он.
Я хотела услышать этот рокот снова. Я осторожно положила голову ему на плечо и потребовала:
– Расскажи мне что-нибудь о себе. Почему ты пошел в армию?
– От меня этого ждали, – сказал он. – Мой отец был генералом, героем войны, как и дед. Я учился стратегии у лучших. – Он вздохнул. – Я быстро продвигался по служебной лестнице, и все считали, что это благодаря протекции. В каком-то смысле да. Меня учили два величайших военных стратега Валовии. Им не нужно было помогать мне продвигаться по службе – они просто передали мне все свои знания.
– Ты был одной из наших главных целей, – призналась я. – Но никогда не приближался к линии фронта.
Он невесело рассмеялся.
– Я провел много времени на фронте. Телекинетики, даже генералы, не имеют права бездельничать. Но мое присутствие не афишировали. Я не такой уж плохой стратег. – Он сделал паузу, как бы взвешивая слова, затем признался: – Я был на Родени в тот день, когда вы напали.
Я отстранилась и встретила его взгляд.
– Правда?
Он кивнул.
– Я был в нескольких километрах от места взрыва, организовывал атаку, которая уничтожила бы оставшиеся силы ФЧП. – Его глаза потемнели. – Нападение на гражданских лиц изменило мои планы.
Я вспомнила слова Лекси о том, что у каждой медали две стороны. Мне захотелось рассказать больше о своей, но, если ФЧП узнает, не только моя жизнь окажется в опасности. Я стиснула зубы и уставилась на его подбородок.
Торран провел кончиками пальцев вдоль моей челюсти.
– Однажды, когда я заслужу твое доверие, хотелось бы услышать правду о том, что произошло. Клянусь, я никому не скажу. Просто решения, принятые в тот день, не дают мне покоя.
Я закрыла глаза, сражаясь с мучительными воспоминаниями.
– Тот день преследует и меня, – часть правды вырвалась наружу. – Я потеряла половину отряда, пытаясь обезвредить бомбы, а остальные едва спаслись, потому что командование оставило нас умирать. Я уволилась со службы, едва вернувшись.
Торран нахмурился.
