– Полагаю, он мог исказить правду, чтобы вы стали сговорчивей. У эмпатов одни из самых сильных и сложных щитов, которые я когда-либо видел. Им приходится этому учиться, иначе долго не протянут.
– Но если его работа заключается в том, чтобы следить за командой – к этой теме мы еще обязательно вернемся, – то он не станет закрываться от чужой боли, так что мне все же стоит научиться делать это самостоятельно.
Торран подошел ближе, и его взгляд скользнул по моему лицу. Мой желудок сжался от желания и тревоги, но валовец всего лишь сказал:
– Хотите, чтобы я сделал вас более опасным врагом.
– Хочу, чтобы вы сделали меня более опасным союзником, – поправила я. – Мы в считаных часах от валовского космоса. На тот маловероятный случай, если ваше предложение соответствует реальности, а не представляет собой изысканную уловку, цель которой – обеспечить мне и команде скорую кончину, будет лучше, если первый попавшийся валовец не сумеет прочитать мои мысли и определить, где у меня болит. Вы сказали, у меня хреновые щиты. Помогите их усовершенствовать. Или хотя бы позвольте Хэвилу.
За последние несколько дней я уже обращалась к другим валовцам, но все они мягко отказывались, когда я пыталась затронуть эту тему. Торран был моим последним шансом. Наверное, следовало начать с него, но мне было неприятно демонстрировать ему свое слабое место.
И все-таки гораздо лучше узнать все возможное до того, как мы приземлимся.
Торран долго смотрел на меня, затем еле заметно кивнул.
– Ладно. Но чтобы помочь, мне придется прикоснуться к вашему разуму. Вы позволите?
Я не смогла сдержать гримасу и сморщила нос. Признать, что мои щиты хреновые, было совсем не то же самое, что разрешить ему повозиться с ними – и проникнуть в мои мысли.
– А вы не можете просто объяснить, что мне следует делать?
– Вы смогли бы объяснить гражданскому лицу, которое раньше никогда не видело космических кораблей, как управлять «Тенью звездного света»?
Я склонила голову и задумалась.
– Ну, возможно, на автопилоте и в открытом космосе. Но я понимаю, о чем вы говорите, пусть мне это и не нравится. Даете слово, что не будете копаться в моих мозгах?
– Я, скорее всего, услышу ваши поверхностные размышления, пока буду исследовать щит, но не попытаюсь проникнуть глубже, чем это будет необходимо, и предупрежу вас перед началом. Когда я это сделаю, начните про себя называть все, что видите в комнате. Чем конкретнее, тем лучше.
– И это поможет?
– В достаточной степени.
Я решила обдумать происходящее позже. Маловероятно, что остальные с восторгом отнесутся к идее позволить валовскому генералу покопаться в собственной голове, так что придется самой обучить их всему, что узнаю.
Торран жестом указал на стол.
– Может, присядем?
У меня внутри все сжалось. Еще несколько секунд назад такой расклад казался куда удачнее, пока оставался сугубо теоретическим. Может, изначальный план Торрана в том и заключался, чтобы заставить меня ослабить бдительность и проникнуть в мой разум.
От страха мой рот наполнился горечью.
– Мы не обязаны делать это сегодня, – сказал Торран на удивление мягким тоном.
– Все в порядке, – соврала я.
Я пересела на свое обычное место за столом, не давая себе возможности передумать. Возможно, это единственный раз в моей жизни, когда валовец поможет мне научиться защищаться от других валовцев, и моя команда рассчитывала, что я обеспечу им безопасность. Я не имела права на малодушие.
Торран сел напротив, лицо у него было серьезное. Цветные прожилки в темных глазах поблескивали в свете потолочных ламп. Когда он угрожал мне из-за Луны, серебряные полосы стали шире. Изменятся ли цвета в этот раз или дело в эмоциях, а не в том, как именно он использует свой дар?
– Вы готовы? – спросил Торран. Когда я кивнула, он продолжил: – Создайте щит, как делаете всегда.
– Готово.
– Начинайте называть вещи. Если захотите, чтобы я остановился, просто скажите.
Я прижала пальцы к столу и стала мысленно называть предметы. Стол. Стол с поцарапанной столешницей из черного композита. Стул… Прохладное прикосновение разума Торрана отвлекло меня, и я замешкалась. Торран! В голове промелькнула дюжина мыслей.
Я сжала кулак так сильно, что побелели костяшки. Бледные руки на композитном столе. Легкий композитный стул. Серебристая дверь холодильной камеры.
– Я закончил, – сказал Торран через несколько секунд.
Я так старательно не обращала на него внимания, что забыла проверить его глаза. Оказалось, они выглядят как обычно.
– По человеческим меркам у вас достойный щит, – сказал он. – Я уловил лишь несколько мыслей. Но против решительной атаки он не устоит.
Я подавила беспокойство по поводу того, какие именно мысли он успел прочитать.
– Как мне сделать его сильнее?
– Валовские дети учатся ставить щиты инстинктивно. Ваш щит напоминает мне детский. Вас кто-то учил или вы сами?
Я научилась во время войны, потому что альтернативой была смерть. Без щитов посредственный телепат мог заставить тебя увидеть то, чего нет. Сильный – обратить оружие против себя или своих союзников, при этом продолжая считать собственное поведение абсолютно нормальным.
